Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 118 – Гарри Фокс

Лес начинался сразу за каменной грядой — чахлые, кривые сосны, покрытые инеем, снег по колено и ни единого следа зверя. Он выбрал место под нависшей скалой, где ветер был слабее, и принялся за костёр.

Руки замёрзли. Пальцы не слушались. Кресало выскальзывало из онемевших пальцев, и искры гасли, не успев коснуться трута.

— Да чтоб тебя, — прошипел он, растирая ладони. — Чтоб вас всех…

Он попробовал снова. Чирк. Искра. Чирк. Ещё искра. Трут тлел секунду и гас. Он сжал зубы, чувствуя, как холод пробирается под одежду, как снег набивается в сапоги, как ветер пронизывает до костей.

Он уже почти решил бросить эту затею и просто залезть под скалу, когда что-то заставило его поднять голову.

В лесу было тихо.

Слишком тихо. Даже ветер, казалось, замер, будто прислушиваясь к чему-то. Снег перестал скрипеть — и он только сейчас понял, что снег скрипел всё это время, пока он возился с костром. А теперь — нет.

Он медленно повернулся.

Между сосен, в трёх шагах от него, стояло что-то. Оно было выше человека, шире, и от него исходил слабый, зеленоватый свет, который пульсировал в такт с каким-то невидимым дыханием. Глаза — два жёлтых огня — смотрели на него с холодным, голодным любопытством.

Он хотел крикнуть, но звук застрял в горле.

Тварь шагнула вперёд — бесшумно, несмотря на вес. Снег под её лапами не скрипел, словно она не касалась земли, а скользила над ней.

Он вскочил, отступил на шаг, ударился спиной о скалу. Рука нашарила что-то — сухую ветку, бесполезную, как и всё остальное.

— Убирайся! — выкрикнул он, и голос сорвался на хрип. — Убирайся, тварь!

Тварь склонила голову набок, разглядывая его. В её пасти — огромной, усеянной клыками — блеснула слюна. Она не торопилась. Она наслаждалась каждым мгновением его страха.

Барон замахнулся веткой, бросил и она ударила тварь по морде. Существо даже не моргнуло. Только чуть приоткрыла пасть, и из неё вырвался тот самый звук — низкий, булькающий, почти что смех.

Потом она метнулась.

Мужчина не успел даже вдохнуть. Когтистая лапа сомкнулась на его плече, рванула — и он почувствовал, как кость хрустнула, как тело отрывается от земли. В следующее мгновение зубы впились ему в шею — не сразу, а медленно, пробуя, словно тварь хотела запомнить вкус.

Он слышал, как хрустит его собственная плоть. Как тишина леса заполняется хлюпающим, влажным звуком. Как глаза твари отражают его искажённое лицо, залитое кровью.

Последнее, что он увидел, — как снег вокруг него становится красным.

Тварь подняла голову, облизнулась. Остатки тела рухнули на землю, и снег быстро начал засыпать их, стирая следы.

Где-то вдалеке снова завыл ветер.

Лес больше не был тихим.

Рассвет пришёл медленно — серый, тягучий, без солнца. Снег перестал идти, но небо нависало тяжёлым свинцовым одеялом, обещая новые осадки. Холод за ночь пробрался даже под самую плотную одежду, и когда Мордрик открыл глаза, он понял: если они не найдут способ согреваться, через неделю от них останутся только ледяные статуи.

— Вставайте, — сказал он, растирая замёрзшее лицо. — Пока мы не вмерзли в камни.

Алекс завозился в углу, пытаясь расцепить руки, которые свело от холода. Бирми высунул нос из кармана, недовольно фыркнул и зарылся обратно в тепло.

— Бирми говорит, что утро плохое, — сообщил Алекс.