Книга Позывной "Ноль", страница 91 – Кристи Хант

— Говори, Морган, не молчи! С чего ты вообще сделал свои выводы, какой повод я дала?

— Нет, не надо, это в прошлом, не будем об этом говорить… — вздыхаю я в надежде, что она сменит тему.

— Нет-нет, я имею право знать! — в ее голосе уже слышится не обида, она возмущена до предела и ее праведный гнев справедлив. Как бы мне сейчас не было стыдно перед ней, придётся признаться в своей глупости…

— Я постоянно видел тебя в том кафе, где ты работала. — Ты постоянно была окружена клиентами, мужчинами. Смеялась, сидела с ними за столиком, была вежливой… Они так на тебя смотрели… Я накрутил себя, думал ты с ними. Что для тебя это способ выживания… — Она пытается отстраниться, но я держу ее крепко, не пускаю.

— Это же все друзья моей подруги Китти! Они приходили с ней, делали заказ, разговаривали со мной! Как я должна была себя вести!

— А Сэм? — продолжаю я, и в голосе против моей воли проскакивают старые нотки ревности. — Помнишь тот день, когда мы заезжали на конспиративную базу? Ну, в том доме, где вы познакомились с Сэмом? Стояли на кухне так близко, почти вплотную. Ты была просто ослепительна: вся влажная, свежая в чистой одежде. Вы вместе смеялись… И ты мне тогда в лицо бросила, что Сэм для тебя сделал то, чего никогда не делал я! Что я мог подумать, Кристина!

Итут ее плотинарушится. Весь ее напускной холод исчезает. Кристина закрывает лицо ладонями иначинает горько, навзрыд плакать, сотрясаясь в объятиях.

— Господи! Какой же ты идиот, Морган! — сквозь слезы и всхлипы выкрикивает она. — Сэм просто предложил мне сходить в душ! Принес мне одежду. И единственный, кто со мной общался за это время! Ты ничего из этого для меня не сделал!

Меня затапливает волна вины, ведь действительно, я думал только о ее выживании, а комфорт девушки меня волновал меньше всего…

Она резко оборачивается, ее заплаканные глаза смотрят прямо мне в душу:

— Я именно это и имела в виду, когда говорила, что он сделал для меня то, до чего ты не догадался. Он проявил заботу, Морган! А ты все это время думал обо мне… такое?

Каждое ее слово падает на меня как тяжелый бетонный обломок. Мне хочется провалиться сквозь этот грязный пол прямо в адское пекло вулкана. Я прижимаю плачущую, дрожащую девчонку к своей груди еще сильнее, утыкаюсь в ее шею и без конца шепчу: «Прости… Кристина, прости меня, дурака».

Я резко отстраняюсь от него, упираясь ладонями в его грудь. Слезы мгновенно высыхают. Внутри закипает обжигающая боль. Я смотрю в его испачканное кровью лицо и качаю головой:

— Да и вообще, не тебе меня судить, Морган! — мой голос срывается от подступившего к горлу комка. — Вспомни все эти дома, в которые мы заезжали по дороге. Везде на тебе буквально висели бабы! Со всеми ты был такой милый, вежливый, разговорчивый… А на меня зверем смотрел! Думаешь, я слепая? Я все видела. Ты уходил с ними, запирался в комнатах часами, пока я тихонько сидела в сторонке. Неужели ты думаешь, я поверю, что ты с ними там чай пил? Ты выходил оттуда взмыленный, рубашка расстегнута. У тебя на ботинках только презерватива прилипшего не болталось!

Я тяжело дышу, высказав все, что выжигало меня изнутри.

— А в Штабе! Как ты сказал: «Выжал из нее все»? Пока я тут места себе не находила ты кого-то выжимал в Штабе?