Книга Позывной "Ноль", страница 88 – Кристи Хант

Но мужик во мне, израненный и истосковавшийся по ней до одурения, орет совершенно о другом. Он хочет вывернуть ради нее вселенную на изнанку. Подарить ей блаженство, выпить ее до последней капли, обладать ею так глубоко и неистово, чтобы она под моим телом, задыхаясь от удовольствия, навсегда забыла всех мужиков на свете. Чтобы в ее памяти выжглось только мое имя.

Я рычу ей прямо в губы, моя правая рука намертво впивается в ее тонкую талию, приподнимая и впечатывая ее хрупкое тело в себя. Мой пах жестко вдавливается между ее ног, и я больше не собираюсь останавливаться. Плевать на швы, плевать на вулкан, плевать на весь мир — она будет моей прямо сейчас!

Наконец-то он отвлекся от завала! Безумный порыв спастись уступил место другой, куда более мощной и первобытной страсти. Я чувствую, как его тяжелое, тренированное тело, давит на меня вжимая в холодный бетон. Его горячая, каменная эрекция требовательно упирается мне в бедро даже сквозь остатки одежды, и этот животный напор заставляет мое сердце биться где-то в горле. Его ярость сменяется благоговением. Напор утихает, уступая место ошеломляющей, обжигающей нежности. Морган целует меня уже не ласково-грубо, а невероятно трепетно, словно я — самое хрупкое и драгоценное, что осталось на этой разрушенной земле. Его влажные губы, медленно смакуя каждое мгновение, скользят от моих губ ниже, к подбородку, а затем прокладывают дорожку из нежных поцелуев по пульсирующей шее и ключицам.

Моя кожа покрывается крупной дрожью. От этого контраста — его огромных, испачканных в крови рук и невероятно мягких прикосновений — мои соски мгновенно твердеют, становятся мучительно чувствительными. Каждое движение его губ отзывается тянущей судорогой внизу живота. Я сладко стонаю, полностью теряя связь с реальностью. Существует только этот мужчина.

Я инстинктивно выгибаюсь всем телом на встречу его ободранным об валуны ладоням, жадно подаваясь вперед. Каждая клеточка моего существа кричит от желания. Я не просто хочу его — я отчаянно жажду, чтобы он заполнил меня своим горячим естеством, стер границы, между нами. Хочется раствориться в нем, слиться в этом вечном, последнем танце любви прямо здесь, на краю гибели.

Морган спускается губами ещё ниже, к моей обнаженной груди, трепетно очерчивая языком напряженные вершины, и из моего горла вырывается хриплый вздох. В следующую секунду он легко, словно я ничего не вешу, подхватывает меня на руки. Его сильные руки держат меня крепко, несмотря на сочащуюся из раны кровь, которая марает мне кожу. Он несет меня к старому топчану в углу лазарета, бережно опускает на грубую ткань, и его пальцы снова находят ласковое, истекающее влагой тепло между моих бедер.

От этого медленного, пронзительного прикосновения меня окончательно уносит волной экстаза. За закрытыми веками темнота грязного Бункера с грохотом рассыпается. Вспыхивают ослепительные галактики, миллионы ярких золотых и неоновых звезд срываются с ночного неба и падают прямо мне в душу. Настоящий чистый фейерверк чувств взрывается внутри, затапливая все тело чистым удовольствием, пока Морган нависает надо мной, готовый сделать нас единым целым.

Целую Кристину и внутри меня все выжигает дотла. Страх, боль, грохот Йеллоустона — все исчезает. Есть только эти губы, податливое теплое тело. Я хочу попробовать на вкус каждый дюйм божественной чистой кожи, вобрать ее в себя целиком, чтобы выжить. Член пульсирует с такой дикой силой, кровь так бешено стучит в ушах, что я оглох ко всему миру. Если я прямо сейчас не войду в нее, просто сдохну здесь, на этом грязном полу лазарета, от того невыносимого давящего желания. Я спускаюсь губами по животу, ниже, туда, где только что были мои пальцы. Мой язык находит горячую, сочащуюся влагу, и Кристину уносит. Она выгибается на топчане, ее мышцы судорожно, сладко сжимаются вокруг моего языка, подталкивая меня к краю. Из ее горла вырывается протяжный, хриплый стон удовольствия. Ее затапливает чистым, концентрированный экстазом.