Книга Позывной "Ноль", страница 87 – Кристи Хант

— Хватит, Кристина! — мой голос звучит как выстрел, перекрывая гул тектонических толчков. — Потом. Все потом, если выберемся. Там люди, отец твой там. Надо спешить.

Я резко разворачиваюсь к ней спиной, полностью переключая внимание на завал. Левое плечо после резкого движения пронзает такая дикая боль, что перед глазами на миг встает сплошная багровая пелена. Из лопнувших швов на голые ребра хлыщет горячая струя. Плевать! Я упираюсь здоровой рукой в следующую массивную глыбу гранита и с яростным усилием толкаю ее вперед, сдирая кожу с ладоней и пробивая нам путь на волю.

Я стою посреди рушащегося, окутанного пылью лазарета, и у меня все разрывается от паники. Я абсолютно не знаю, что делать. Этот упрямый, сумасшедший солдат жестко оттолкнул меня, оборвал поцелуй и снова кинулся на валуны. Но я отчётливо вижу, что он сейчас просто истечет кровью прямо здесь, у меня на руках! Из его только что зашитой раны после каждого рывка хлещет густая темная струя, заливая его и капая на обломки скал. Если его не остановить, он упадет замертво через пару минут. Мне нужно как-то, любой ценой, отвлечь его от той адской работы, заставить замереть!

Но он, видимо, меня совсем не хочет. Отстранился от меня, повернулся спиной… Ему важнее люди, Бункер, Фэрбанкс, долг… а не я.

Внутри меня вспыхивает отчаянная злая гордость. Плевать. Пусть злится! Пусть думает, что я дура! Я не дам ему умереть! Силой отвлеку его, даже ели мне придется его держать, другого выхода я не вижу! К черту все!

Я снова бросаюсь прямо к нему, подползаю под его правую руку и буквально вклиниваюсь между ним и огромной каменной глыбой, в которую он упирается. Я хватаю его ладонями за жесткие скулы, силой заставляя его повернуть ко мне свое окровавленное, перекошенное от ярости лицо.

— Максимилиан, посмотри на меня! — выкрикиваю я и мой голос срывается от слез. И я снова впиваюсь ему в губы.

В этот раз — уверенно и жадно, до беспамятства. Я с силой впихиваюсь в его сухие, соленые от крови губы, отдавая ему всю себя, всю ту любовь, которую прятала. Я обнимаю его за шею, прижимаясь всем телом к его горячей груди. Я пачкаюсь в его крови, чувствую, как его бешено колотит лихорадка, но я целую его так, словно этот йеллоустонский вулкан должен прямо сейчас похоронить нас под тоннами гранита. Я не уступлю его этой чертовой работе. Я заставлю его почувствовать меня!

В эту секунду у меня окончательно сносит крышу! Ее второй поцелуй отчаянный и жадный. Внутри моего тела словно прорывает плотину. Изнуряющий жар лихорадки и адская боль в разорванном плече мгновенно отступают, растворяясь в чистом, концентрированном адреналине. Боль уходит, а на ее место дикой, огненной лавой приходит первобытное, голодное желание. Вся кровь под бешеным давлением устремляется вниз, к паху. Вспыхивает мощная, каменная и даже болезненная эрекция. Я нависаю над ней скалой. Мой член, обтянутый плотной тканью форменных брюк, намертво вжимается в ее бедра, и я чувствую, как эта раскаленная сталь жестко трется о ее нежные, дрожащие ноги. В моей голове, расколотой надвое страстью, сейчас война.

Солдат во мне думает коротко и цинично: «Взять ее. Быстро. Прямо здесь. Жестко разрядиться, выплеснув это сумасшедшее напряжение, которое так долго копилось и вернуться к работе дальше».