Книга Позывной "Ноль", страница 93 – Кристи Хант

Моя плотина окончательно рушится. Я прижимаюсь лбом к его груди, слушая, как бешено, преданно и измученно стучит его сердце, и начинаю плакать по-настоящему — от осознания того, какую огромную, чистую и тяжелую любовь этот человек хранил для меня одной.

Сижу на краю этого чертова топчана, прижимая Кристину к себе, и внутри меня полыхает самый настоящий пожар. Я аккуратно покачиваю ее, баюкаю как ребенка, стараюсь чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, но каждая секунда этой близости — чистая, изощренная пытка. Внизу живота все налилось свинцом. Из-за дикого, невыпущенного возбуждения пах разрывает от тупой, пульсирующей боли. Член каменно, мучительно упирается в плотную ткань штанов, готовый буквально взорваться от скопившегося напряжения. К этой судороге примешивается жгучий ток из плеча, откуда по ребрам ползет липкая струйка. Меня трясет, я изо всех сил сжимаю зубы, чтобы не выдать себя не единым вздохом.

И тут Кристина, пытаясь устроиться поудобнее в моих объятиях, беззащитно и слепо прижимается ко мне всем телом. Ее бедро сдвигается, и она случайно, вскользь задевает ладонью мой пульсирующий член. Меня словно прошибает раскаленной молнией. В глазах на мгновение вспыхивает багровая темнота, а из груди едва не вырывается дикий, животный рык. Это случайное, мягкое прикосновение бьет по натянутым до предела нервам с такой силой, что боль в паху становится почти невыносимой, ослепляющей. Организм инстинктивно, судорожно выгибается навстречу опасной близости, каждая мышца звенит и каменеет от этого контакта. Адреналин взлетает до небес, сердце бьет в ребра как сумасшедшее. Я замираю, превращаясь в каменное изваяние. Боюсь даже вздохнуть, шевельнуть пальцем. До боли впиваюсь здоровой рукой в матрас, переламывая этот дикий импульс внутри себя. Нельзя показывать, какой ад творится в моем теле. Я взрослый мужик, я вытерплю. Кое-как, через силу сделав рваный вдох, я продолжаю медленно гладить ее по волосам, пока в жилах закипает жидкий огонь.

Скрежет сминаемого железа и крики сотни людей — вот в чем я тону. Самодельный Бункер в каньоне Майлс, который мы собирали из морских контейнеров здесь, на Аляске, не выдержал удара. Йеллоустон бабахнул, бежать на улицу — верная смерть.

Конструкцию повело. Многотонные стальные коробки сложились внутрь, похоронив под собой женщин, мужиков и детей. Около сотни человек заперты в этой ловушке.

— Генерал! Контейнер третьего сектора просел, там дети! — сквозь кашель и гарь хрипит Кай, мой помощник. Он сам едва держится на ногах. Осколком обшивки ему сильно рассекло спину и руку, кровь хлещет, но он пытается тащить какой-то трос. Ситуация катастрофическая. Морган и моя единственная дочь остались в лазарете, полностью отрезанные завалом. Мое отцовское сердце разрывается от ужаса за них. Мне хочется бросить все, рвануть этот бетон голыми руками, бежать туда, к ним. Но я не просто отец. Я капитан секретного подразделения «Дельта» Сайрус Блейк. А эти люди зовут меня Генералом. На мне ответственность за сотню мирных граждан, которые сейчас задыхается под завалами. Я перехватываю Кая за плечо, останавливая его, и смотрю прямо в глаза.

— Оставь трос, Кай. Ты ранен, здесь от тебя толку мало, только истечешь кровью. Слушай мой приказ: спускайся к лазарету. Там Морган и Кристина. Пробивайся к ним. Поможешь парню разгребать проход. Сделай все, чтобы моя дочь выжила. Выполнять!