Книга Нерушимые обеты, страница 67 – Мария Акулова

Он понимает: впереди долгий-долгий путь привыкания, что происходящей с ним и Полиной сейчас – это правда, и не нужно бесконечно себя щипать.

Теперь им нечего бояться. Она – такая же. А вот он – другой. Сильнее всех врагов.

Дверь открывается медленно и на щелочку.

Гаврила видит в ней Полину, улыбается, давит рукой на холодный металл, торопясь и торопя, но неожиданно для себя же чувствует сопротивление.

Вскидывает взгляд на женское лицо, смотрит, нахмурившись. Подмечает мелочи.

Бледный цвет. Потухший взгляд. Красные глаза. Кто обидел? Вот твари…

— Эй, Полюшк…

Гаврила давит настойчивее и хочет сделать шаг в квартиру, но она не дает. Издает странный звук – будто всхлип. Давит на дверь с другой стороны и мотает головой.

— Уходи… – просит тихо, глядя при этом не в глаза, а куда-то в сторону. Это так разнится с ожиданиями Гаврилы, что он даже снова непроизвольно улыбается.

В смысле «уходи»?

* * *

— Поль, не смешно, – Гаврила улыбается, давит сильнее и даже ступает ногой в её квартиру.

Ему правда совсем не смешно. И на душе уже пздц тревожно, а всё равно хочется, чтобы её настроение оказалось просто глупым розыгрышем.

Он всё ей простит. Всегда и все. Такой уж он – влюбленный в свою принцессу деревенский дурачок.

Но с каждым его шагом навстречу, Поля наоборот отдаляется.

Она отпускает дверь и отступает к стене, обнимая себя руками и мотая головой.

Шепчет:

— Уйди, пожалуйста… – И жмурится.

Пропасть между ожиданиями и реальностью ощущается слишком ярко. Она будто разрезает коридор.

Растерянный Гаврила смотрит под ноги, но там всё без изменений, а вот в ней… Это словно та же Полина, которая не подпускала к себе до той ночи в отеле.

Он поднимает взгляд, щурится и изучает…

— Что случилось, Поль? – сраная интуиция подсказывает, что ничего хорошего. А еще, что внятного ответа он не добьётся.

— Ничего. Я просто хочу, чтобы ты ушел… И не приходил…

Её слова – острее ножей. Но Гаврила как под анестезией. Просто засекает, что первый вошел в сердце, но боли пока нет.

— Поль, – он снова шагает, его пропасть не страшит, но Полина ведет себя совсем странно. Шаг назад, спиной в стену, и практически мольба во взгляде: «да уйди ты!».

— Ничего не будет, Гаврил… Я ошиблась…

Второй нож входит следом за первым. И тоже не больно. Только уже и не улыбнешься. И в розыгрыш не поверишь. Такими словами не разбрасываются. Так же и убить недолго.

— В чем ошиблась? – взгляд Гаврилы скатывается с бледного любимого лица на губы сначала, оттуда по шее, ключицам, кисти к вжавшимся в плечи пальцам. Она напряжена до предела. Его боится, что ли?

— В себе… – ответ заставляет снова вернуться к лицу. Ни черта не объяснила. Нихуя не понятно.

— Полька... – правда и он не очень-то красноречив. Только и может, что обращаться. А она всё кривится. Так, словно неприятно слышать свое имя из его уст. Ей опять что ли о нем наплели? – Я тебя люблю, Поль. Всё хорошо, – Гаврила пытается успокоить тем, что самому кажется важным.

Он её больше жизни и до луны.

А она морщится. Отворачивается. Смотрит куда-то вниз и в угол. Гаврила видит, что крупной дрожью бьет. Взгляд стеклянный. К душе не пробиться.

— Ты заболела что ли, а? – он спрашивает и тянется рукой к женскому лбу. А её как током бьет. Она уворачивается и отступает.