Книга Нерушимые обеты, страница 66 – Мария Акулова

Тело Полины закаменело от страха, но слова отца всё равно просачиваются ядом в затвердевшие мышцы. Полину начинает бить дрожь. Она улавливает улыбку на отцовских губах.

— Что ты… – Полина шепчет, ее пальцы соскальзывают с мужской руки. Она и сама не знает, как хочет закончить – «сделал» или «имеешь в виду». Ей уже плохо. Она смотрит на улыбку и ей дурно.

— А зачем мне было давать тебе рожать, Поль? Что мне это дало бы? Кто тебя потом с щенком от псины дворовой взял бы? Мне это не надо…

Отец чуть ослабляет хват, первым с губ Поли срывается всхлип. Воздуху вроде бы открыли доступ к горлу, а не проходит.

— Что ты…

— Мне внук такой не нужен, Поль. Ни тогда был. Ни сейчас. Тогда вы малой кровью отделались. Его кровью. Теперь…

Отец отступает, стряхивает руки.

Полина сама вжимается в собственное горло. Ей нужна опора, чтобы не сползти. На глаза наворачиваются слезы, но она смотрит на отца во все глаза. Она уже всё поняла, но жизненно необходимо услышать, что соврал. Он же…

Смотрит и улыбается. Тянется к щеке, похлопывает вроде бы одобрительно, но ужасно унизительно.

— В следующий раз родишься – будешь свободной. А пока делай, что я сказал…

Убирает руку и прячет в карман, склоняет голову и следит, как Полина бессильно сползает, продолжая сжимать свое же горло.

— Если не хочешь, чтобы твоя псина в этот раз сама жизнью заплатила – учись на своих ошибках, Полина. Ребенка ты уже убила, но его жизнь ещё полностью зависит от тебя. Или цветы на его могилку выбирай. Теперь-то могилка будет. Думай.

В прошлый раз Гаврила не дарил Полине кольцо.

Собирался купить из тех бабок, которые привез с дела. Возвращаясь в столицу с набитой баксами сумкой, только и думал о том, как затащит её в какой-то пиздец дорогой ювелирный бутик и скажет: любое выбирай, деньги – не проблема.

Но тогда не сложилось. Вообще всё.

Должно сложиться сейчас.

Пусть у Гордеева в жопе шило и свои планы, реализацию которых Гаврила обязан организовать, он очень старается успевать радовать свою любимую Полюшку.

Утром – цветы. Сейчас вот в бедро ребрами упирается коробочка, в которой – лучшая в мире обручалка.

Ноги сами несут от машины к входу в её парадное. К лифтам и уже по этажу к её квартире.

Гаврила заранее не звонил и не предупреждал. Хотел устроить сюрприз. Врасплох застать, воспользоваться растерянностью.

Сейчас же не может не улыбаться, раз за разом представляя, какой будет ее реакция.

Адреналин лупит в кровь, поэтому сложно даже у двери остановиться, чтобы нажать на звонок и ждать.

Откуда-то в голове сидит уверенность, что Полина должна открыть быстро. Тоже откуда-то, что должна быть рада. Но реальность в очередной чертов раз расходится с планами.

Его первый короткий звонок в дверь остается без ответа.

Гаврила слышит даже через бронь двери, что там, в квартире, сигнал звучит громко. Только реакции нет.

На второй звонок тоже.

На третьем Гаврила уже серьезно волнуется. Достает и крутит в руках телефон.

Набирает, снова вжимая палец в кнопку звонка. Волнение за Полину подступает к горлу тошнотой. В голове – плохие картинки, хоть и хочется верить, что её просто дома нет. Он же не предупреждал…

Сердечный ритм ускоряется, когда Гаврила наконец-то слышит щелчки замка.

Снова хочется улыбаться. Снова чувствуется упершееся в бедро ребро ювелирного чехла.