Книга Нерушимые обеты, страница 63 – Мария Акулова

В Полиных планах на сегодня – выпить кофе, начать собирать вещи и встретиться с Сабиной, чтобы поделиться с подругой по большому секрету тем, что скоро станет достоянием общественности. Прислушаться к её советам, если даст...

Но приступить Поля не успевает.

Снова слышит трель дверного звонка.

На сей раз спектр возможных версий сужается к одной – это точно Гаврила. Наверное, ему удалось вырваться ненадолго и он решил, что благодарность за цветы можно принять лично.

Поэтому теперь к двери Полина уже практически бежит, почему-то на полупальчиках. Наверное, всё дело в широко расправленных крыльях за спиной.

Не тратит время на то, чтобы посмотреть в глазок.

Открывает ещё с улыбкой, но как-то резко опускается на пятки.

Сердце подпрыгивает к горлу, но причина её волнения не в радости.

— Папа… – при виде отца у Полины возникает желание тут же закрыть дверь. Но она не успевает.

Михаил вжимается ладонью в металл, давит, открывая шире.

Сам заходит внутрь, заставляя Полину отступать.

Защелкивает замками и снова разворачивается.

Его взгляд – холодный и решительный. Полины слова о том, что разговаривать с ним она не хочет, застревают в сжавшемся горле.

— Что-то ты совсем о родителях забыла, дочь…

Слова отца сочатся ядом. По её телу проезжается тяжелый взгляд. Полина сразу понимает – врать нет смысла. Разговор будет тяжелым. Она хотела бы избежать, но черт…

Её страх – ничто по сравнению с её же злостью.

— Зачем ты приехал? Я тебя не приглашала?

* * *

— Знаешь… Дочь… – обращение отца звучит иронично. Он специально выделил слово «дочь» паузами и произносит с особой интонацией. – Я как-то привык, что ждать от тебя приглашений не приходится.

— Ты не думал, что в этом есть твоя вина? – по выражению лица отца Полина понимает, что ее реакция вызывает раздражение, а может даже злость.

Она складывает руки на груди в защитном жесте, немного горбится, но не отступит.

Раз уже отступила. Дурой была.

— Может, чаю сделаешь? – взгляд незваного гостя проезжается по ее телу, в итоге останавливается на глазах. Отец холоден и опасен. Но вот сейчас Полина его не боится.

Он смог запугать запутавшуюся беременную девятнадцатилетнюю девочку, но двадцатисемилетней Полине нечего терять и нечего бояться.

Она ничего не говорит, разворачивается и идет в сторону кухни. Хочет чая – будет ему чай. Это он приехал к ней, не она. А значит и поговорят они по ее правилам.

Полина действительно ставит чайник. Стоя спиной ко входу засекает приближение отца по шагам.

Они тяжелые и неспешные. Даже это сейчас дико раздражает.

Он ведет себя как хозяин жизни. Только не своей – Полининой.

— Про тебя и Гордеева – правда? – он спрашивает сразу в лоб, нетерпеливо постукивает пальцами по столешнице

Поля оглядывается, смотрит нахмурившись. Когда отец – будто бы с любопытством, приподняв бровь.

— Он сначала берет мои бабки, а потом отменяет свадьбу и ты… – упоминание о «моих бабках» заставляет Полину улыбнуться. Потому что всегда всё дело было в них – в бабках.

А ей, когда узнала о том, что отец сделал с Гаврилой, да и раньше тоже, так хотелось, чтобы Костя растрачивал их особенно беззастенчиво и как можно бессмысленней.

Она радовалась бы, разорись её отец в ноль. Для нее это значило бы полную свободу.

— Иногда у людей меняются планы… Папа… Так уж получается… – Полина делает такое же ударение на обращении уже к нему.