Книга Кайкейи, страница 98 – Вайшнави Патель

Через какое-то время Каушалья наклонилась ко мне, прикрыв рот паллой, и прошептала:

— Что ты думаешь об этом женском кружке?

Я бросила взгляд на Дашаратха, сидевшего с полусонным видом в нескольких шагах от меня.

— Меня это радует, – сказала я. – А почему ты спрашиваешь?

Я и не подумала, что Каушалью могут грызть сомнения по этому поводу, тем более тайные.

Она придвинула подушечку, на которой сидела, поближе ко мне, – это движение могло бы быть неловким, но у нее выглядело безупречно изящно.

— Мне кажется, это глупое название, правда? – прошептала она. Наша эбеново-черная связь была прочна и неподвижна, и я бросила взгляд на саму Каушалью. Она лукаво улыбалась, а ее золотые джумки подмигивали в свете факелов, будто понимали, что ее смешит.

— Твой совет на днях остановил панику, которая могла бы распространиться и привести к беде. Это мог бы сделать Мантри Паришад, если бы интересовался делами служанок.

Я сдержала смех, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

— Согласна. Но тебе не нравится, что нас называют женским кружком?

— Я бы не сказала, что это вызывает у меня какие-то особенно сильные чувства, – сказала Каушалья. – Просто звучит как-то легкомысленно.

— Можно найти способы придать ему веса, – предложила я. Эта идея пришла мне в голову по ходу разговора. – Аша говорила о приглашениях. Но можно вместо этого устроить открытую аудиенцию, как у Дашаратха. Рани Косалы занимаются делами ее народа. Это, конечно, звучит весомее, чем идея… женского кружка, собравшегося за шитьем.

— Народа? – Каушалья подняла бровь, как всегда, проницательно уловив суть. – Не только служанок, ты хочешь сказать?

Музыка на мгновение стихла, мы отстранились друг от друга и какое-то время сидели прямо, пока мужчина напевал. Я увидела, как Дашаратх с надеждой открыл глаза и с трудом сменил разочарование на притворный интерес, когда певец начал следующий куплет. Каушалья покачала головой, и на ее лице появилась ласковая улыбка.

Когда стало безопасно продолжать разговор, я прошептала:

— Мы могли бы собираться в саду рядом с главной рыночной площадью. Ты сама говоришь – мужчинам… – Я едва удержалась, чтобы не сказать «неинтересно», и оглянулась, дабы убедиться, что нас не подслушивают. – …Некогда вникать в такие мелочи. А у нас время есть. Теперь есть.

Я чувствовала, что Каушалья настроена скептически, и потянулась к нашей связи, удерживая в голове картинку, как мы даем советы женщинам, помогаем, утешаем, стоя среди своего народа. Я так и видела это: перед нами собрались женщины, молодые и старые, и все мы полны надежд на будущее, которое можем построить вместе.

— Возможно, – подумав, ответила Каушалья. – Но кто же туда придет? Наверняка только самые отчаявшиеся.

— А разве не им мы должны помогать? – спросила я. – Рани мы или нет?

В этот момент мужчина наконец триумфально закончил свое пение. На мгновение воцарилась неловкая тишина, а потом Дашаратх начал негромко аплодировать. Мы с Каушальей присоединились к нему, вежливо похлопывая пальцами по ладоням, пока все не закончилось и мы не поднялись наконец на ноги.

— Найдутся те, кого это оскорбит, – сказала Каушалья. – Сначала новые правила на рынке – нет, не говори ничего, я знаю, что это было твое предложение, – а теперь еще и это? Если бы это было угодно богам, такой совет наверняка был бы давно создан.