Книга Кайкейи, страница 100 – Вайшнави Патель

— Подойди, – пригласила я следующую в очереди и поправила шаль на плечах, когда к нам приблизилась пожилая женщина. Лицо ее было наполовину в тени от паллу. – Как тебя зовут?

— Дхантери, государыня, – ответила женщина.

Меня словно кто-то подхватил и перенес обратно в тот холодный каменный коридор во дворце моего отца, где я стояла у двери рядом с Юдхаджитом – и он, и я в тоске по матери.

Я не могла забыть этот голос. Несмотря на прохладу, меня мгновенно бросило в пот. Я пыталась вспомнить лицо женщины, которая всегда стояла за спиной моей матери, но оно все время ускользало.

Почти не думая, я вошла в Плоскость Связи и сразу узнала ее нить: одну из первых, за которыми я когда-то следила. Сейчас от нее осталось лишь слабое подобие, и, пожалуй, еще недавно мне стоило бы немалого труда отыскать ее. Но в размытом мире истинной Плоскости Связи даже самые тоненькие ниточки выделялись на общем сером фоне.

— Дхантери, – повторила я, радуясь, что голос не дрогнул. – Бывшая придворная служанка моей матери, Кекайи.

— Да. Я так рада снова видеть тебя, рани Кайкейи. Ты так выросла.

Глупое замечание, если учесть, что, когда она ушла, я была еще почти ребенком. Конечно, я выросла. И Дхантери, кажется, ничуть не рада была меня видеть. Она опустила паллу, но стояла, сурово выпрямившись, как будто одна сплошная прямая линия тянулась от изборожденного морщинами лба до сдвинутых вместе ног. Жесткие складки светло-голубого сари и строгий высокий узел на голове никак не смягчали ее облик.

— Я тоже рада тебя видеть, – сказала я, откинувшись на спинку стула. – Чем я могу тебе помочь?

— Когда я видела тебя в последний раз, тебе было всего лет двенадцать? Тринадцать? Увидеть тебя такой, какая ты сейчас – рани царства Косала, – для меня огромная радость.

— Да, мне было тринадцать.

Я говорила спокойным ровным тоном. Лицо Дхантери чуть заметно вытянулось. Неужели она и правда ожидала, что такая заурядная лесть на меня подействует? Во время нашей последней встречи она угрожала Мантхаре.

Я скрестила лодыжки и стал ждать.

Дхантери приблизилась ко мне, и дворцовая стража, которая обычно сопровождала нас, шагнула вперед, чтобы ее остановить. Должно быть, ей было неприятно, что с ней обращаются как с простолюдинкой. Я подняла руку нарочито ленивым движением, и стражник отступил.

— Есть и другие желающие получить аудиенцию, – сказала я. – Что тебе нужно?

— У меня есть новости, – сказала Дхантери. – О твоей матери.

Вот оно что.

Очевидно, ей нужны деньги или работа во дворце, и она решила шантажировать меня позором моей матери. Ничего не выйдет.

— Что за новости?

— Может быть, лучше поговорить об этом наедине? – предложила Дхантери.

— Ты пришла в Совет женщин, чтобы просить у меня аудиенции, – сказала я. – Ты ее получила. Говори, пожалуйста, что ты хотела.

— Твоя мать покинула двор не по своей воле.

Дхантери понизила голос, словно желая, чтобы эти слова остались между нами, но я знала: она хочет, чтобы другие слышали.

— Я знаю. Ее изгнал мой отец, так ведь? – Она рассчитывала ошеломить меня тем, что я знала давным-давно. Я усмехнулась, видя ее растерянность. – Хочешь еще что-нибудь мне рассказать?

— Сейчас она живет в Джанастхане.

Этого я не знала, но не хотела в этом признаваться. И все же какой-то предательский интерес закрался в меня.