Книга Кайкейи, страница 101 – Вайшнави Патель

Интерес и злость – потому что она явно устроилась где-то и живет там довольно давно, если уж Дхантери об этом дозналась. Однако за те десять лет, что прошли после ее ухода, не написала мне ни единого слова, даже не поздравила со свадьбой или с рождением сына. Яджна Дашаратха – от появления бога до рождения четырех сыновей – была из тех событий, о которых слухи разносятся по всем окрестным царствам.

Любой, имеющий хоть каплю самоуважения, пренебрег бы этой новостью. Но я, как оказалось, при всей своей самонадеянности все еще оставалась ребенком.

— Джанастхана… – повторила я. – Ей там должно быть хорошо… наверное.

Я постаралась вложить в свои слова легкий намек на пренебрежение. О Джанастхане я почти ничего не знала. Это был далекий город, по меньшей мере в двух лунах пути, за Чеди. Чтобы попасть туда, нужно было пересечь горы и джунгли, и ради чего? Что там такого? Кое-какие экзотические товары. И, видимо, моя мать.

Дхантери была явно разочарована.

— Это все, что я хотела тебе сказать. Спасибо, что поговорила со мной.

Она повернулась, чтобы уйти, но двигалась медленно, как сквозь патоку.

Я вздохнула.

— Подожди.

Такая женщина, как Дхантери, не пошла бы на столь отчаянный шаг без веской причины, и при всей неприязни к ней я помнила, что дала клятву помогать всем женщинам, которые придут ко мне.

— Да, рани?

— Чем ты сейчас занимаешься?

— Я недавно в Айодхье. Все еще ищу службу. Никто не хочет нанимать такую старуху.

Я наклонилась к Каушалье, которая, как я знала, с интересом прислушивалась к этому разговору, хотя лицо у нее было невозмутимое.

— Я в долгу перед тобой за Ашу, – тихо сказал я. – У этой женщины злой язык, но она работящая и свое дело знает прекрасно.

Я чувствовала недоверие старшей рани и надеялась, что она, в свою очередь, понимает, как мне это важно.

Каушалья кивнула.

— Если хочешь, можешь служить у меня, – предложила она Дхантери с тем безупречным ледяным спокойствием, которому я никогда не могла подражать, хотя иногда и пыталась.

Дхантери просияла: она-то пришла, чтобы попытаться хитростью пролезть на службу к третьей рани, а получила место у первой.

Остаток заседания совета я просидела как на иголках, опасаясь, как бы Каушалья, когда мы останемся наедине, не начала допытываться и как бы мне не упасть в ее глазах из-за моих семейных тайн. Но когда мы вернулись во дворец, она только сжала мне руку и прошептала:

— Нам повезло, что мы в Айодхье, правда?

И с этим вопросом было покончено.

— По дороге в твои покои я столкнулась с одной интересной личностью, – сказала Мантхара, и я вздрогнула. Я и не заметила, как она вошла. Руки у нее были скрещены на груди, губы поджаты, морщины вокруг глаз сделались особенно выразительными – как будто я снова стала непослушной девочкой, прогуливающей занятия. Я вспомнило о враждебности, которая всегда чувствовалась между ней и Дхантери, и сдержала стон.

— Она пришла поговорить со мной в Совете женщин. Хотела получить должность, и я сжалилась над ней. Но она будет работать у Каушальи, а не у меня.

Мантхара посмотрела на меня.

— И это все?

Надо же – после стольких лет я все еще имела глупость пытаться скрыть что-то от Мантхары.

— Нет. Она сказала, что моя мать живет в Джанастхане. – Теперь, когда я произнесла эти слова вслух, они вызвали какие-то не поддающиеся определению чувства, и это развязало мне язык. – Зачем она туда уехала? Я всегда думала, что… что она умерла, поэтому мы ничего от нее не слышали. Но узнать такое? Что ей просто было все равно? Это для меня…