Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 160 – Ши Цзин

Дом Юнъи-хоу возвысился за последние несколько поколений, добившись почета на полях брани. Накопив достаточно воинских заслуг, род сумел обрести нынешнее знатное положение. Дом Сяо, напротив, принадлежал древней аристократии с многовековой историей и непрерывной родословной. Ни один гун в их семье еще не разводился по взаимному согласию! Выгнать жену считалось допустимым, но равноправный развод был равнозначен неслыханному унижению! У женщин, как известно, волос долог, да ум короток. Что они смыслят в тонкостях придворной политики? Сяо Юань не собирался отпускать Янь Минь, однако за нее вступилась родня, а государев дом чувствовал вину перед семьей Юнъи-хоу. После увещеваний вдовствующей императрицы Сяо Юань все же подписал бракоразводную грамоту и расстался с Янь Минь, но с того дня Сяо и Янь окончательно оборвали все связи.

С тех пор никто из рода Сяо ни разу не ступал во владения Юнъи-хоу, и вот сегодня, спустя двадцать лет, состоялся первый визит.

Воины в тяжелых доспехах, с обнаженным оружием шли плотным строем за своим предводителем. В руке Сяо Юань сжимал указ из священных дворцовых чертогов, написанный самим императором. Вся накопленная обида, застарелая злоба и горечь наконец обрели выход, готовые излиться сполна!

Поседевший Чэн-гун поднялся по ступеням. Он был облачен в длинное парадное одеяние, на ногах – туфли с загнутыми носами, на голове – высокая церемониальная шапка. Войдя в зал, Сяо Юань остановился и угрожающим взглядом медленно обвел всех присутствующих. При виде Се Вэя, так и не прервавшего обряд, он нахмурился, однако повернулся к Янь Му. Лицо того застыло, будто его сковало льдом.

— Дом Юнъи-хоу из поколения в поколение добросовестно исполнял свой долг, был предан государю и заботился о народе. Что означают ваши слова, господин Чэн-гун?

— Они означают, что такова воля императора! – усмехнулся Сяо Юань. – Два часа назад из Тунчжоу пришло донесение: кто-то подстрекал воинов к бунту и пятьдесят тысяч солдат принялись требовать справедливости для Юнъи-хоу! Эх, Янь Му, Янь Му… Оба наших дома тяжело пострадали в той битве с Пиннань-ваном, но кто мог подумать, что ты посмеешь связаться с мятежниками? Сын Неба милостив и хотел пощадить твою семью, а ты замыслил измену! Срок твоей жизни подошел к концу!

Смута в военном лагере?! Кто из присутствующих не вращался в придворных кругах? Едва только с уст Сяо Юаня сорвалось слово «бунт», у многих мелькнула догадка. Теперь же, услышав подробности, все почувствовали, как по спине пробежал холодок. Один за другим гости обернулись к Янь Му.

Узнав о мятеже в Тунчжоу, тот на мгновение оцепенел, но, когда Сяо Юань вспомнил о битве с Пиннань-ваном, его безмерная скорбь обратилась пламенным гневом. Юнъи-хоу с силой ударил кулаком по столу. Чайные чашки подпрыгнули, попадали на пол и разлетелись вдребезги. Янь Му уставился на Сяо Юаня налитыми кровью глазами.

— Ваш дом смеет утверждать, что тоже пострадалв той битве?! – с ненавистью произнес он, чеканя каждое слово.

В просторном зале не слышалось ни вздоха. Императорский указ обрекал род Юнъи-хоу на гибель, а главы двух некогда могущественных семей, Сяо и Янь, сошлись лицом к лицу в яростном противостоянии. Те, у кого выдержка была послабее, вроде барышень-соучениц, уже побелели как полотно. Даже Цзян Сюэнин показалось, будто чья-то рука мертвой хваткой стиснула горло. Одно дело – знать, другое – пережить. Церемония совершеннолетия близилась к кровавой развязке, предвещавшей гибель целого рода.