Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 157 – Ши Цзин

Шэнь Чжии, придя в зал и не увидев Цзян Сюэнин, забеспокоилась, а заметив ее в дверях, сразу поманила рукой:

— Нин-нин, сюда!

Цзян Сюэнин подошла.

Хотя законы великой империи Цянь не чересчур строго ограничивали внесемейное общение мужчин и женщин, присутствие посторонних дам на церемонии совершеннолетия считалось неприличным. Однако статус старшей принцессы, с детства дружившей с Янь Линем, позволил сделать для нее исключение. Шэнь Чжии сидела почти в первых рядах. Ее соученицы тоже получили места поблизости, а Цзян Сюэнин и вовсе усадили рядом с принцессой.

Тихий удар по ритуальному бронзовому колокольчику призвал к тишине. Взоры гостей устремились к возвышению. Янь Му, облаченный в тяжелое парадное одеяние, вышел из внутренних покоев, опираясь на руку старого управляющего. Все сразу встали и поклонились. Хотя на лице Юнъи-хоу лежала печать недуга, в столь радостный день он воспрянул духом, и в нем снова проглянула молодая удаль. Ответив на приветствие, он улыбнулся:

— Благодарю всех за то, что удостоили нас визитом, озарив наше скромное жилище сиянием. – Его взгляд пробежал по плотной толпе, собравшейся в зале, и в пронзительных глазах блеснула тихая старческая радость. – Сорок пять лет я провел в метаниях: ходил на войну, нес службу на пограничных заставах и не думал, что к старости меня одолеют хвори всем на смех. Вы, почтенные, не побрезговали прийти, невзирая на ветер, холод и снег, чем оказали честь не только седовласому старцу, но и моему недостойному сыну. Я не забуду этого до конца своих дней. Благодарю вас от всего сердца!

Выпрямившись, Янь Му неожиданно совершил глубокий поклон. Он упомянул ветер, холод и снег, не обмолвившись о сложной политической обстановке и бедственном положении семьи, однако все без труда уловили скрытый смысл его слов. Дом Юнъи-хоу из поколения в поколение верой и правдой служил императору, сам Янь Му с юнох лет водил войска в бой и громил северных варваров, а ныне по воле государя его усадьба окружена стражей. К горлу славного военачальника уже приставили клинки, и его жизнь повисла на волоске. Не это ли повод для горечи? Как тут останешься безучастным?

— Господин хоу, много чести для нас! Господин хоу, ну нельзя же так! – зашумели гости и ответили столь же низкими поклонами, после чего церемония началась.

Передний зал был убран в соответствии с традициями, почти как храм предков. Переступив порог, Янь Линь, облаченный в новое одноцветное одеяние с правым запахом, согласно древнему обычаю, сначала поклонился Небу и Земле, затем совершил жертвоприношение предкам, потом почтил родителей. Распорядитель вышел вперед, произнес ритуальные благопожелания и приступил к обряду, который в знатных семействах проходит в три этапа.

Янь Линь широко раскрыл руки, и тяжелое черное одеяние легло на его плечи, полностью укрыв юношу. Распорядитель туго затянул вокруг его талии широкий кожаный пояс, с которого свисал, прижимая полы, нефритовый диск с узором в виде жезлов жуи – символ исполнения желаний. Молодой хоу поклонился вновь, и распорядитель провозгласил:

— Приглашаем главного гостя для третьего возложения головного убора!

Главный гость, человек уважаемый и добродетельный, не только возлагает на юношу головной убор, но и дает ему взрослое имя. Все взоры тут же устремились к Се Вэю. Согласно обычаю, главный гость должен был явиться на церемонию в парадном облачении, однако младший наставник наследного принца выбрал длинное белоснежное одеяние и накидку с вышитыми журавлями среди облаков. Широкие рукава, плавные линии и свободный крой придавали его облику возвышенную, отрешенную от мира легкость. Среди торжественного убранства и пышных нарядов это было слегка неуместно, но хозяева не сделали ни единого замечания.