Книга Жестокий мажор, ненавижу!, страница 115 – Ольга Вереск

— Даже после всего? — от удивления сразу хрипну.

— Не все люди хотят, чтобы тебе стало больно.

На столе загорается телефон. Я переворачиваю его экраном вниз так резко, что Вика замолкает.

Всего лишь Макс. Спрашивает, можно ли заехать вечером.

Смотрю на имя Макса, а вспоминаю фотографию из палаты. Лицо попало наполовину, одеяло. И эта подпись про парковку. Под ней знакомые аватарки, всех знаю лично.

— Видела? — спрашиваю.

— Что? — Вика замирает.

— Фотографию, — выталкиваю сквозь зубы.

Она не отвечает сразу.

Этого достаточно.

— Конечно. Весь универ посмотрел.

— Лена показала. Я попросила больше мне такое не пересылать.

— Чтобы не портить настроение?

— Чтобы не разносить дальше, — Вика хмурится.

— Благородно, заебись.

Вика крепче сжимает куртку.

— Я написала Максу. Спросила, кто снял. Он сказал, что разберётся с Алексом.

— Уже разобрался. Удалили. Все извинились словами «да мы просто». Можешь поставить галочку.

— Он ещё что-то говорил? — спрашивает она.

Делаю вид, что не понял.

— Алекс.

— Хуйню обычную. Про меня.

Вика ждёт ответа. Как ей пересказать Алекса? Перед глазами его лицо возле больничной тумбы. Наклонился, заговорил потише, будто по-дружески спрашивал. Про девчонок. Я тогда ещё не знал, что у меня с ногами, а он уже про это.

Про то, стоит ли ещё. Про то, не отсохнет ли. Я чуть не разбил ему лицо стаканом. Сейчас от одной памяти стоит снова — зло, назло им всем, назло креслу. Работает, суки. Работает на неё.

— Это не для тебя разговор.

Вика кивает. Не выпытывает, и я неожиданно чувствую облегчение.

— Он не имел права тебя снимать, — говорит она.

— Ему казалось, мы друзья.

— Поэтому можно?

Качаю головой.

Хотел бы сказать, что заткнул. Сам до утра обновлял чат.

Вика смотрит на перевёрнутый экран, и я понимаю, что она знает это ожидание без объяснений.

— Только не пересылай мне, если появится ещё, — прошу.

— Не буду.

— И обсуждать меня с Леной не надо.

Она хмурится.

— Я могу рассказать подруге, что мне тяжело после встречи с тобой. Но подробности про твоё здоровье ей пересказывать не стану.

Хочу запретить вообще обсуждать меня. Потом замечаю, как она стиснула куртку.

У костяшек натянулась кожа. Немного — и уйдёт.

— Ладно, — говорю.

Вика разжимает пальцы.

Отодвигаю телефон к кувшину. Хоть несколько минут без экрана.

Она смотрит на меня внимательно.

И я смотрю в ответ: на рот, на шею, на то, как поднимается грудь. Хочу спросить, дрочила ли она после меня. Хочу сказать, что я дрочил. Каждую ночь почти. На её «Вик», на то, как брала в рот, на кровь на простыне в первый раз. Кончал быстро и злился, что быстро.

— Не смей, — говорю.

— Что?

— Говорить, что теперь я понял.

Вика кладёт куртку на соседний край стола.

— Я собиралась сказать, что Алекс поступил мерзко.

Закрываю рот.

— Ты ждал, что я буду рада?

— Не знаю.

— Знаешь. Поэтому и кусаешься с порога.

Хочу ответить, но она продолжает, уже другим голосом:

— Я помню, как у меня звонил телефон после того объявления с моим номером. Ночью. На паре. В больнице. Открываешь сообщение и сначала видишь, что человек хочет с тобой сделать, а потом номер. Даже имени нет.

Под футболкой потеет спина. Тяну ворот, будто он душит. Каждый неизвестный номер из ее рассказа бьет по вискам.

И бьёт по стояку наоборот — гасит. Хорошо. Хоть на минуту можно думать не членом.