Книга Гонец в преисподнюю, страница 54 – Генри Лайон Олди

— Поднимите его.

Бандит был обнажён по пояс. Ага, татуировки: тигр, пион, волны. А это что-то новенькое! Огненная птица? Фудзи упоминал её, когда описывал своих стражей. Ниже было набито что-то ещё, но рисунок скрывала верёвка.

Развязать? Нет, успеется.

— Манци, взгляни.

Девушка шагнула ближе, подняла фонарь над головой.

— Что это за птица?

— Это хидама.

— Кто такая?

— Демон. Вредоносный блуждающий огонь. Прячется на кухне, за горшком для тушения углей. А уж если вылетает, всё вокруг сжигает.

— Твоя работа?

— Моя, — без колебаний подтвердила Манци.

— Узнаёшь этого мерзавца? Кто таков? Кому служит?

— Понятия не имею! — окрысилась девица. — Они мне все на одно лицо. Я их стольких переколола! И птиц целую стаю набила. Имён не спрашиваю: меньше знаешь, крепче спишь.

— Что означает хидама?

— Хитрость, скрытность, уничтожение, — отбарабанила Манци.

— Ясно.

Ничего мне не было ясно. Но это дело поправимое.

— Эй, ты, повернись! Твоё имя? Громила замычал.

— Отвечай!

Пленник скривился, будто я у него не ответа требовал, а зуб клещами рвал. Я отобрал у Манци фонарь, поднял повыше. Челюсть громилы с левой стороны вспухла дыней с багрово-фиолетовой кожурой.

— Кому служишь? — попробовал я ещё раз.

В ответ — сдавленное мычание и гримаса боли.

— У него челюсть сломана, — грустно доложил Дадзай.

И стал ждать порицания.

Я не винил Дадзая: он сражался за свою жизнь. Брата спас, преступника задержал. За что его винить? Его наградить следует! Только мне что прикажете делать? Какой прок от задержанного, если он немой? Может, он хотя бы грамотный?

Позже, решил я. Успеется.

— Заприте его. Как рассветёт, пошлите за лекарем.

— А я ещё перед сном думал, — мрачно заметил Широно, — что мне везёт. Удача, думал я. Вот она, удача! Врагам моим такую удачу…

— С чего вы так думали? — удивился я.

— В кости выиграл. Зашёл в игорный дом… Дальнейший рассказ Широно я слушал с неослабевающим интересом. Оказывается, вчера вечером, перед тем как прийти со службы домой, господин дознаватель нашёл ближайший игорный дом — восточный выход из порта Нисимура, за складами с шёлком и пряностями — и решил заглянуть, развеяться. Встретили его с распростёртыми объятиями, выделили лучшее место, напротив бросальщика костей, угостили саке.

За счёт заведения, между прочим!

Раз угостили, два угостили, три угостили.

— Тут мне удача и попёрла. Ставлю на чёт, выпадает чёт! Ставлю на нечет, выпадает нечет. Монета за монетой, десять рё выиграл! А бросальщик мне и говорит: «Вы, господин хороший, заканчивайте играть. Лимит удачи выбран, шли бы вы домой!» Я спрашиваю: «А если не пойду?» Думал, он охрану кликнет, подерёмся напоследок. Нет, не кликнул. Глянул на меня с укоризной и пальцем погрозил: «Приличные люди так не поступают. Если к вам со всей душой, так надо и меру знать. Идите домой, прошу вас!»

— А вы что? — спросил я.

— А что я? Пошёл домой. Приличные люди, надо же!

«Если у вас возникнет нехватка средств, — вспомнил я слова госпожи Тэру, — зайдите в любой игорный дом, какой есть в Нахе или на окрестных почтовых станциях, и сыграйте в кости!» А госпожа Ифа добавила: «Уверена, вы обязательно выиграете. Я вижу на вашем лбу отблески удачи».

Видимо, не только мой лоб блестел от удачи.