Книга Гонец в преисподнюю, страница 52 – Генри Лайон Олди

— А это что за решётка?

И впрямь, дальнюю часть караулки от пола до потолка перегораживала решётка из толстых дубовых брусьев. Сбоку была дверь — такая низкая, что не согнёшься, не войдёшь. Снаружи дверь запиралась на засов со здоровенным висячим замком.

— Клетка для задержанных.

— И многих задерживаете?

— Ни одного не было.

— Так зачем клетка?

— Положено иметь!

Первый обход прошёл без происшествий. Ущербная луна светила на совесть, между многочисленными управами дзайбан-бугё были проложены аккуратные дорожки — и впрямь, гуляй не хочу!

Вернувшись в караулку, братья заварили чаю. Отнесли по чашке стражникам на главных воротах, поболтали о пустяках.

— На второй заход?

— Идём.

Пронзительный вопль застал их возле налоговой управы. Оба подскочили на месте, завертели головами: кто?! что?! откуда?!

— Воры!!!

— Бандиты!!!

И миг спустя:

— Пожар!!!

— Стража!!!

Вопли неслись со стороны управы Карпа-и-Дракона. Женский голос показался Дадзаю знакомым. Братья рванули что есть ног, не разбирая дороги.

— На помощь!!!

— Убивают!!!

Здание управы. Пустое, тёмное. Движение? Никакого движения. Двери плотно закрыты.

— Караул!!!

— Да где ж вы, бездельники?!!

Зады канцелярий. Квартальная стена. Калитка.

Заперта? Незаперта!

Во дворе, под дикий хруст гравия, с хриплой руганью метались тени. Одна рванула к братьям, братья рванули плети из-за пояса.

— Стража! Стоять!

— Это я, болваны!

Вовремя завопила: братья чуть не угостили Манци плетями. Девица проворно юркнула за их спины, и уже оттуда, громко пыхтя, сообщила:

— Бандиты!

— Сколько?!

— Трое! Дверь ломают!

И указала рукой в сторону приземистого строения без окон. Там, как уже знали братья, обитал безликий урод — каонай.

— Ночная стража!

— Эй, вы!

— Стоять на месте!

— Шли бы вы, откуда пришли, — грубо ответили братьям.

От стены шагнул двуногий бык в короткой куртке. Кроме этой куртки, да ещё набедренной повязки, на быке ничего не было. Он тоже пытался отдышаться: погоня за вёрткой Манци далась ему нелегко.

— Мы вас не видели, — поддержали быка из темноты, — вы нас не видели.

— Разойдёмся по-хорошему, да?

Ещё двое, увидел Дадзай. Стараясь не шуметь, что в данной ситуации утратило всякий смысл, они всё ещё пытались взломать дверь в пристанище каонай.

— Не будет по-вашему! — грозно воскликнул Сикура. — Сдавайтесь!

И взял обе плети на изготовку.

— Плётки?! — расхохотался бык. — Серьёзно?!

Он сунул руку за спину.

В лунном свете мертвенно блеснуло лезвие мясницкого тесака.

— Убью!!!

И, размахивая тесаком, в вихре бликов он налетел на братьев.

Нет, не налетел. Не долетел.

Длинные плети Дадзая и Сикуры хлестнули быка одновременно: крест-накрест по морде, с оттяжкой. Несчастный заорал, выронил тесак. По инерции он пробежал ещё два шага — и малые плети не замедлили вступить в дело. Одна удавкой захлестнула горло, другая обвилась вокруг ноги. Рывок, и вот злодей, хрипя, лежит на земле, а братья навалились, крутят руки назад.

Ох и бычара, однако!

— Берегись!!!

Это Манци. Очень вовремя. Ну, почти.

Взломщики спешили на помощь товарищу. Вот теперь да: налетели, прорвались. Братья отступали, отбивались рукоятями плетей, а на них наседали двое громил с малайскими крисами. Волнистые клинки порхали вспугнутыми птицами, клевали, норовили оставить зарубку на память. От таких раны плохие: гноятся, не заживают. Хорошо хоть Дадзай, прежде чем сцепиться со взломщиками, успел огреть лежащего быка рукоятью по затылку. Его нам только не хватало!