Книга Гонец в преисподнюю, страница 21 – Генри Лайон Олди

Он разговорчив, отметил я. Зла, похоже, не держит.

— Тинэн-сан, вы позволите мне говорить со всей прямотой?

— Да, — просто ответил он.

— Я вижу, что о вас забыли, и забыли осознанно. Вас не вернули на прежнюю службу, потому что после истории с вашей дочерью и княжичем Мунэнобу вы слишком мозолили бы глаза, находясь в королевском замке. Я прав?

После недолгой паузы он кивнул.

— Вас не наказали, потому что наказание привлекло бы к вам внимание, а этого никто не хотел. Более того, вас не за что было наказывать. Вы в точности выполнили порученное вам, а остальное — не ваша вина. Похоронить в глуши и вас, и память о провалившемся преступном замысле — наилучшее решение, спору нет.

Он засмеялся.

— Не моя вина, — повторил Нагусику. — Кого это интересует? Виноват всегда тот, кто выполняет приказ, а не тот, кто отдаёт.

Я правильно сделал, что захотел встретиться с ним наедине. В присутствии сыновей он бы не был столь откровенным. По той же причине я не взял с собой Широно, а стражника оставил на улице.

Поединок.

То, что сейчас происходило между нами, можно было назвать одним словом — поединок. Его откровенность обезоруживала, подпускала поближе, на рискованную дистанцию. Впрочем, у меня тоже имелись свои способы совладать с его мастерством. Я пришёл не для дружеской беседы.

Я сказал, что в доме было темно? Дверь в комнату осталась открытой, из внешнего коридора проникало достаточно света, чтобы мы не нуждались в фонарях. Лицо Нагусику словно вырубили из камня, это было не лицо, а известняковая стена, какую на Окинаве ставят перед воротами для защиты от ураганных ветров. Следовало сломать эту стену, снести до основания — и только потом зайти в открытые ворота, ступая по обломкам.

Во благо, да.

Но как же трудно достичь этого блага!

Тогда, в лесу, я не победил Нагусику с сыновьями. Ни я, ни Широно, хоть мы и держались неплохо. Его победил Кабаяма-младший, прибежав к нам вопреки приказу деда. Сегодня победа должна остаться за мной, и Нагусику обязан это запомнить, запомнить надолго, — если, конечно, я хочу добиться от него подчинения.

— Я собираюсь отдавать вам приказы, — сказал я.

— Я собираюсь отдавать вам приказы.

— Вы?

Он выпрямился:

— На каком основании, позвольте спросить?

— На том основании, что я намерен предложить вам службу.

Клянусь, он едва не выронил чашку.

— Службу?!

— Да. Вы уже знаете, что в Нахе учреждена управа Карпа-и-Дракона?

Разумеется, он знал. Он назвал меня старшим дознавателем. Но я давал ему время привыкнуть к мысли о службе, сжиться с ней.

— Вам нужны дознаватели? — он поднёс чашку к лицу, вдохнул терпкий пар. — Вряд ли я подхожу для такого дела. Я ничего не смыслю в фуккацу.

Расстояние между нами стало приемлемым. Настала пора действовать.

— Мне не нужны дознаватели, — я тоже понюхал чай. — Вернее, нужны, но вы не тот человек, какой подходит для такой работы. Мне нужен архивариус.

И снова он чуть не выронил чашку. Отлично, похвалил я себя. Нагусику пропустил два удара подряд, это большое достижение.

— Архивариус?!

— Вы оскорблены? Уверяю вас, это нелёгкая и ответственная работа.

— Архивариус, — с невыразимым презрением произнёс он. — Ну да, на что я ещё гожусь теперь?

Перебирать бумажки — это была мечта всей моей жизни.