Книга Гонец в преисподнюю, страница 18 – Генри Лайон Олди

— Пять дверей, — сообщила спина. — Пять кабинетов.

И уточнила, не пойми зачем:

— Если считать по обе стороны.

Дома в крыле дознаний кабинетов было одиннадцать. Ну да, зачем здесь столько? Здесь и пяти-то много!

— Я займу крайний, — уведомил меня Широно. И затопал прочь по коридору.

Можно было не сомневаться, что он займёт дальний кабинет по левой стороне. Именно там в Акаяме располагался мой собственный кабинет. Получив повышение, Широно занимает кабинет своего бывшего начальника? Хотя почему это бывшего? Я по-прежнему его начальник! И я тоже займу кабинет своего бывшего начальника.

Преемственность, как она есть.

Я развернулся к двери, что вела в приёмную главы управы. И замер на пороге. Ещё один зал — чуть поменьше общей приёмной. В дальней части — помост. Доски покрыты лаком, по краю — чёрная кайма. На помосте — раскладной походный стул. В углу — сложенная ширма. Картина на стене. Она в точности повторяла изображение в приёмной господина Сэки: радужный карп в брызгах и пене упрямо стремился против течения.

Без сомнения, Сэки Осаму потратил уйму времени, консультируя распорядителя строительства и художника, чтобы управа в целом, и кабинет начальства в частности, выглядели в точности как в Акаяме. Стоило ли так стараться ради меня, недостойного?

Господин Сэки считал, что стоило. Кто я такой, чтобы оспаривать его мнение?

К горлу подкатил комок. Понадобилось усилие, чтобы его проглотить. Я глубоко вдохнул, выдохнул. «Торюмон Рэйден! — услышал я, как наяву, сварливый голос Сэки Осаму. — Вы кто? Вы глава службы Карпа-и-Дракона на Окинаве. Нет, во всём королевстве Рюкю! Извольте, чтоб вас, соответствовать!»

Я поднялся на помост.

Я пересёк его.

Я открыл дверь в свой кабинет.

Когда-то скромный кабинет младшего дознавателя в конце коридора казался мне пределом мечтаний. Что же говорить о кабинете старшего дознавателя?!

Просторно, чисто, строго. Приятный запах свежего дерева. Стол, подушки для меня, циновка для посетителей. Шкафчики и полки для документов и письменных принадлежностей. Письменные принадлежности наличествовали, документов пока не было.

Всё необходимое, ничего лишнего.

Хотя нет, насчёт документов я ошибся. На столе лежал сложенный веер — прямо хочется заплакать от умиления! — и стопка бумаг. Три бамбуковых футляра со свитками.

Что тут у нас?

Общее уложение об организации и устройстве государственных служб.

Внутреннее уложение по организации службы Карпа-и-Дракона.

Наставление по проведению дознаний.

Наставление по должному оформлению материалов дознаний.

Образцы ведомостей по учёту: служащих управы, зарегистрированных и раскрытых дел, выписанных грамот о фуккацу, получаемого жалования, выдачи служебной одежды, иных предметов и материалов…

Иные предметы и материалы? Ладно, успею разобраться.

Кроме наставлений и уложений, на столе обнаружилась копии рисунков служебных татуировок — от младшего дознавателя до старшего. Писцам, стражникам и татуировщику управы татуировки не полагались, а секретарь и архивариус имели ранг, приравненный к дознавателям.

Рисунки были лишними: перед нашим отплытием Кента успел вручить мне все необходимые эскизы с подробными комментариями и наставлениями. Но это было не важно. Касаясь рисунков и документов, я ощущал тепло и заботу своих сослуживцев и начальства. Острые на язык, скупые на похвалу, замкнутые в себе, поглощённые делами, — акаямские карпы и дракон сумели проявить своё подлинное отношение ко мне, недостойному. Ценю. Честно.