Онлайн книга «Гонец в преисподнюю»
|
Горел единственный фонарь — большой, круглый, с синими осьминогами по белому фону. Его мне подарили в рыбной лавке, куда я осенью зачастил, пристрастившись к копчёному окуню. Второй фонарь, меньших размеров, погиб безвозвратно. Его Фудзи взял с собой на двор и в панике уронил, куда не следует. Тени бродили по комнате, ложились нам на лица, превращая людей в актёров Кабуки. Фудзи тени дарили подобие черт лица. Раненым занимался Широно. Принёс воды, подогрел на жаровне, промыл рану; порвал полотенце на бинты, перевязал плечо, выказав внезапную сноровку. Я не вмешивался: стоял напротив, смотрел, молчал. Думал о своём. Кажется, моё молчание пугало Фудзи. — Кстати, — вспомнил я. — Широно-сан, а вы-то почему были дома? Вы, насколько я помню, собирались в игорный дом! Неужели так быстро вернулись? Проигрались, да? — Сел я играть, — Широно отмахнулся, показывая, что речь зашла о незначительном. — Кинули кости, мне раз — две четвёрки, другой раз — две четвёрки. Всякий знает, что четвёрка — к несчастью! А тут сразу две и дважды… Я и решил не испытывать судьбу. Допил саке и домой отправился, спать… Он подбоченился: — И правильно сделал, как сердцем почуял! Не будь меня здесь, зарезали бы тебя, Фудзи, как свинью. Точно подмечено, четвёрки — к несчастью! — Почему сразу как свинью? — обиделся Фудзи. — Просто зарезали бы… Что было дальше, я мог не спрашивать. Широно кинулся на убийцу, с оружием или без, неважно; тот бросил Фудзи, решив не связываться с двумя, выскочил во двор, взлетел на забор, — и вот он я, Торюмон Рэйден, прямой участник дальнейших событий. — Дерётся, как демон! — вздохнул Широно, дословно повторив слова Катацумури-третьего. — Быстрый, зар-раза… Ничего, я тоже не сплоховал! О, Рэйден-сан, что мы всё о себе? Как прошёл ваш визит к министру? Не спеша ответить, я сел напротив Фудзи, подложив подушку, и скрестил ноги. Отвечая Широно, я пристально разглядывал раненого. Можно было подумать, что добрый господин очень печётся о здоровье преданного слуги. Фудзи ёрзал на месте. Понимал, что это не так. — Отлично прошёл визит, — после долгой паузы произнёс я. — Превосходно прошёл. Высокий господин Сай Хандзи, этот лысый толстяк… Последние слова я выделил интонацией. — …этот лысый толстяк был чрезвычайно гостеприимен. Меня шесть раз приглашали остаться на ужин, а потом, вероятно, и заночевать. Шесть раз вместо трёх обычных! Согласись я, и пропустил бы знаменитую пьесу Тикамацу Мондзаэмона «Нападение убийцы в отхожем месте». А ты, Широно, не выпади тебе две благословенные четвёрки, задержался бы в игорном доме, — и тоже, может, до утра. Жестом я подвёл итог, как отрубил: — Фудзи, ты был бы дома один. — Да, господин, — тихо откликнулся он. — Тебя убили бы, понимаешь? — Меня бы убили, господин. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? Ну, помимо того, что из тебя вылетело фейерверком в поганую яму. Я дарю тебе последнюю возможность. В дальнейшем я уже не буду столь добр. Я наклонился вперёд. Его лицевая плоть была сейчас так близко, что кого угодно стошнило бы; кого угодно, кроме меня. Разговор назрел и перезрел, как забродившая слива; он уже летел с ветки вниз, чтобы разбиться в кашу. — И вот ещё что, Фудзи. Если сейчас ты снова скажешь мне, что ты Фуця, или Хуця, чьё имя я до сих пор не могу выговорить правильно… |