Книга Гонец в преисподнюю, страница 114 – Генри Лайон Олди

— Доброе утро, Манци.

— Все на месте, только вас и ждут!

Вроде как доложила. А на самом деле толсто намекнула: «Опаздываешь, начальник!» Опаздываю. Сам знаю.

— И зачем же меня ждать? — в тон ей поинтересовался я.

Когда я бывал в хорошем настроении и имел толику свободного времени, беседы с Манци меня забавляли.

— Без начальства никто не знает, чем заняться? Бездельничаете?

— Бездельничаю, — без малейшего стеснения подтвердила Манци. — Стаю карпов набила, больше работы нет. А про остальных не скажу. Проверяй, начальник!

— Возвращайся в дедову мастерскую. Если появится работа, я за тобой пришлю.

— А там тоже делать нечего. Городские мальчики, дурни пустоголовые, всё решить не могут: иметь со мной дело, или нет?

— Это ещё почему?

— Я ж на службе. На власти работаю. Вот и думают: бить у меня наколки — не зазорно ли? Месяц думают, полтора. Будто у них есть, чем думать!

Признаться, мне и в голову не могло прийти, что служба в управе создаст Манци подобные проблемы.

— Не бери в голову, начальник! — заноза беззаботно махнула рукой. — Объявятся, я их знаю. А я тут посижу, не засохну. Жалование, опять же, капает. Да, кстати, там к тебе этот перерожденец рвётся. Как в отхожее место, когда приспичит.

Как всегда, главное Манци приберегла напоследок.

— Доброе утро, господин.

Вчера, выписав грамоту о перерождении, я распорядился оставить Катацумури-второго в управе. До утра, а там видно будет. Грамота не действует мгновенно, это вам не будда Амида! Да и душевный разлад перерожденца мог зайти слишком далеко, когда уже никакой грамотой не поможешь. Следовало убедиться, что Канасуку Катацумури в своём уме, прежде чем отпускать его домой, — чтоб не натворил дел.

На задах управы имелся сарай для задержанных, сбитый из крепких досок, с надёжной дверью, что запиралась снаружи на засов. Туда я и распорядился поместить перерожденца. Велел кормить, поить, наружу выпускать только по нужде, и под строгим конвоем. Как доложил секретарь Рюхо, с перерожденцем проблем не было. Не буянил, не кричал, сбежать не пытался. В еде не привередничал. Попросил выпивку, получив отказ, возмущаться не стал. А с утра настоятельно попросил о встрече с мной.

Вот, явился в кабинет.

Позвать охрану? Ладно, если что, сам справлюсь. Наверное.

— Хочу вас нижайше поблагодарить, господин.

— За что?

— За то, что вернули мне рассудок! Я перед вами в долгу.

Он ткнулся лбом в пол, после чего с достоинством выпрямился, сидя на пятках. Я не стал ему говорить, что исполнял служебный долг. Пусть считает себя моим должником — не повредит.

— Вы уверены, что рассудок вернулся к вам полностью?

— Уверен!

— Вы помните, как вели себя вчера в этом кабинете?

— Что-то помню хорошо. Что-то как в тумане. Мне очень стыдно! Я вёл себя неподобающе. Прошу принять мои глубочайшие извинения.

На языке Чистой Земли Катацумури-второй говорил правильно, с уже знакомым мне акцентом.

— Вы помните, как зовут ваших людей, которые вчера выступали свидетелями?

«Он моё имя всё время забывает!»

— Юи и Айано. Юи — редкий дурак, господин старший дознаватель! Я держу его исключительно за силу и исполнительность. Хотя, бывает, по глупости такого наворотит…

— Ещё за честность, наверное? Катацумури-второй задумался — и вдруг сверкнул белозубой улыбкой.