Онлайн книга «Волк в ее голове»
|
Валентин закатывает глаза. — Звучит как плохой вулкан. Пошли уже на ОБЖ. — На секундочку, ты можешь ближайшую неделю не ходить никуда. Он молча, пусто смотрит на меня, и на это я не нахожу ответа. Мы идём к щербатой, болезненной лестнице, которую ремонтируют двое рабочих; спускаемся на пролёт и проходим по освежёванному, как труп, коридору второго этажа. Бурый дым и этот запах… азотная кислота? Вулкан из азотной кислоты? Звучит сложно. И опасно, и, наверное, красиво. Не настоящее извержение, но что-то близкое. Вероника Игоревна показывала, а я… Когда это было? В какой реальности? Извне, из-за толстых стенок мысленного кокона, прорывается звонок. Коридоры наполняются криками, песнями под гитару и топотом. Когда мы подходим к классу ОБЖ, все занимаются своими делами, словно ничего не случилось. Сырок жрёт сырки, Аня прихорашивается, Мисевра показывает Разгуляеву клип Скриптонита, а Коваль в углу вылизывает гланды Олесе. Пылится красный спасательный круг, на стенах выцветают схемы оказания первой помощи и костюма какой-то там защиты. Валяются рыжие жилеты, аварийные конусы, открытая автомобильная аптечка — кажется, ещё минута, и войдёт отец Николай. Но приходим мы с Валентином, и класс затихает. Взгляды устремляются на Валентина, на его волосы и ногти. Коваль хватается за свою чёрную кепку NY, Олеся отодвигается и недовольно смотрит на Валентина, а потом ещё сильнее присасывается к Ковалю — словно нарочно, словно ждала и готовилась к этому моменту. Все, кроме целующейся парочки, подходят к Валентину и говорят что-то сочувствующее, искреннее, опоздавшее. Он отвечает спокойно, даже слишком спокойно — и, не зная, как ему помочь, я топаю к нашей парте. Выставка надписей и рисунков на столешнице обновилась, и следующие минут пять уходят на расшифровку этого бреда. здесь было зверски убито время сиськи сиськи я курю мачо я тебя люблю сиськи бамбук как увижу сиськи так блюю некоторые люди — дуры сиськи вообще ты меня бесишь Отец Николай не придёт. Урок не состоится. Будет замена? Или что? Или как? На хрена это Валентину? Позлить всех? Удивить? В растерянности я достаю из рюкзака красную тетрадь и ярко-бирюзовую ручку, щелкаю рифлёной кнопкой переключения. Валентин садится рядом. Болтовня в классе возобновляется, но в воздухе витает тревога. Наверняка все думали, — ВСЕ, — что Валентин не придёт сегодня, а он заявился, крашеный, будто светофор, будто шлюха из бразильского притона. Он заявился и спёр канистру азотной кислоты, и мечтает о вулкане, и гипнотизирует доску. Одна рука уткнула в зубы искусанный карандаш, другая тормошит на рубашке пуговицу — жуткими зелёными ногтями. Какой-то трындец. Верещит звонок, и на последних отзвуках входит человек, которого я меньше всего хочу видеть. Пока у меня сами собой возникают и отменяются планы побегов, класс замирает по спирали: от порога к центру. Взгляд Леонидаса сканирует ряды, задерживается на мне (брр), на Валентине (м-да) и спешит дальше. — Уникум, который рисовал сердечко в дамской комнате и при моем появлении предпринял попытку к бегству, сегодня моет всю гимназию. — Леонидас ополаскивает пальцы над раковиной, и струя воды радугой блестит на солнце. — Коваленко, ты меня понял? — Ась? Класс хихикает. — Сомбреро сними? — просит Леонидас. |