Книга Волк в ее голове, страница 185 – Андрей Терехов

— Совсем на себя не похож, — говорю я, задыхаясь.

Валентин останавливается спиной ко мне и не отвечает.

— Валь?

Плечи его дёргаются и на секунду, на миг прорывается сухое, изо всех сил сдерживаемое рыдание. Один-единственный звук, подобный зверю, вырвавшемуся из металлической клетки.

Мне сдавливает горло.

Я подхожу и стискиваю плечо Валентина. Оно дрожит под моей рукой.

— Прости… Прости меня… — Валентин выворачивается, достаёт платок.

— За че?

Это я должен извиняться.

Я же привёл туда Диану.

Я.

Он качает головой, и что-то долго вытирает на руках, точно испачкался или поранился.

— У тебя остались ключи от химии?

— А?

— Ключи от кабинета мадам Кюри.

Сперва кажется, будто Валентин шутит, но жёлтые глаза его не выказывают и тени веселья. Это серьёзный вопрос, по делу.

— М-м… — Я вытаскиваю из кармана связку и нахожу на брелоке нужный ключ. — Типа того?.. Тебе че, захотелось поучиться?

Валентин идёт к мусорке и с грохотом выкидывает недопитого «Боброффа».

— Идём, сын мой.

— То есть?.. А как же?..

Я показываю на морг, но Валентин только качает головой и направляется прочь — насупившись, ссутулившись, словно израненный бык, которого никак не заколют тореадоры.

Просто ещё один тупой день. Люди путешествуют в космос, справляются с нацистами — уж один тупой день учёбы я переживу. Правда же?

— Постой на шухере, — шепчет Валентин, поворачивает дверную ручку и скрывается в кабинете химии.

Я оглядываюсь по сторонам. Идут уроки, и гимназия нема, безжизненна. Коридоры ремонтируют, как и лестницу, и со стен содрали облицовку. Обнажились старые-старые обои нездорового бежево-салатового цвета и рёбра обрешётки.

Что мы здесь забыли? Без понятия.

Я вот пытаюсь не встретиться с Леонидасом, благо химии в расписании нет и сегодня не предвидится, а Валентин… Можете сами спросить у него, только вряд ли он ответит.

Что-то похожее на озон проникает в мои ноздри, и я напрягаюсь. Это не тот приятный аромат, который пронизывает воздух перед грозой, а озон с душком, с едким призвуком?.. Блин, как это сказать? «Придыхом»? «Принюхом»?

— Валь?

Нет ответа.

Горло и нос пересыхают, и я, чувствуя неладное, захожу в кабинет химии. Класс пуст. Солнце огненными лучами вычерчивает парты, растягивает золотистые простыни на полу. Батареи опять топят из-за заморозков, и воздух иссох, очерствел. Из подсобки тянутся буроватые клубы.

Брови у меня сходятся к переносице.

— Валь?! — повторяю я и делаю ещё шаг. — Че ты там творишь?

Сквозь дым, будто сквозь облака, пробиваются лучи солнца. Они очерчивают Валентина, который одной рукой закручивает крышку пластиковой канистры, а другой прикрывает лицо.

— Валь, дебил! Легкие не жалко?

Он не отвечает и запихивает синюю канистру в рюкзак. Когда я отгоняю едкие клубы, на углу стола проступает белый конверт с нарисованной башней.

Дежавю?

Такая же была на письме в сраной машине Леонидаса, а я передал такое же письмо Веронике Игоревне.

Найти этому объяснение я не успеваю — Валентин выскакивает наружу, захлопывает дверь подсобки и выталкивает меня в коридор.

— Да че ты творишь?

Он с шумом набирает воздух и возвращает ключи.

— Кое-кто обещал вулкан.

— И как ты его делать собрался?

— Прости?

— Уксусная кислота и сода, и… и фигня для мытья посуды.