Книга Бесконечный дом, страница 123 – Джереми Бейтс

Я был опустошен и взмок от пота, будто пробежал марафон, и мне потребовалось несколько долгих минут, прежде чем я смог подняться с пола.

Я покинул кафе, сгорая от стыда и смущения из-за случившегося только что. Но эти эмоции меркли по сравнению с моим страхом и чувством безысходности.

«Он существует», – подумал я.

«Бесконечный дом» существует. Хелен там погибла.

И теперь ее душа принадлежит ему.

* * *

На дорогу до Готического квартала мне потребовалось еще двадцать минут.

На полпути по узкой, как переулок, улочке Каррер-де-Монткада я нашел Дом. Внутренний дворик лежал в руинах. Пышная растительность погибла не один год назад, все заросло бурьяном. Уцелела лишь олива, но и она видала лучшие дни. Украшенная монограммой передняя дверь дворца стояла нараспашку. Разбитая цепь, некогда удерживавшая ее закрытой, змеей свернулась на каменных плитах. Бесчисленные пыльные покои веяли запустением и заброшенностью. Полы усеивал мусор, а стены пестрели граффити.

Донья Изабелла со своим цирковым испытанием собрала манатки и покинула город.

Вернувшись в хостел, я забрал вещи и пошел на юг через район Грасия. Оттуда зашагал на юго-запад через район Сантс-Монтжуик. И шагал через район Баш-Льобрегат Каталонии, а потом вдоль побережья до самых сумерек.

Разбил лагерь на полоске пустынного пляжа, пожевал ржаного хлеба с твердым сыром, которыми разжился чуть раньше, и спал с полностью отключенным мозгом почти до рассвета. Доел хлеб и сыр на завтрак и снова тронулся в путь при первом свете дня.

Но вместо того, чтобы направиться на юг, чуть было не вернулся в международный аэропорт, мимо которого прошел накануне, чтобы купить билет домой в Аризону. После пережитого в Доме это казалось единственно разумной линией поведения. Вернуться к прежней жизни, копаться в саду и найти чертовски хорошего психиатра. Продолжать шагать по планете, проводя все это время наедине с собственными мыслями – теперь еще и без лекарств, – мне вовсе не на пользу. Я вполне могу совсем сбрендить.

А если быть честным с самим собой, я вовсе не питал уверенности, что еще не сбрендил. Что крыша не съехала к чертям собачьим.

Богиня, правящая временем и пространством? Дом, воплощающий твои сокровеннейшие помыслы? Тучный купец, пожирающий части твоего тела, и вампирша, похищающая годы твоей жизни?

Как может человек в здравом уме поверить во всю эту хрень? Не говоря уж об одной из определяющих характеристик безумия – не знать, что ты безумен. Если б шизофреник, верящий, что правительственные агенты следят за ним, понимал, что все это у него в голове, то он не был бы шизофреником, так ведь?

Так как же мне понять, что я не сумасшедший?

Как мне понять, что травма от гибели Джен не подтолкнула меня к краю пропасти?

Как мне понять, что вся эта изоляция и одиночество последних трех лет не толкнули меня за край?

Никак. Не дано. Я как змей, пожирающий свой хвост, – не доверяю своему восприятию реальности, а чтобы понять, чему доверяю, мне требуется как раз это самое восприятие.

Так что лететь домой, покончить с этим дурацким путешествием, повидать мозгоправа – вот что мне надо сделать.

Я твердил это себе снова и снова, час за часом, день за днем, даже в холодные послеполуночные часы, когда лежал не смыкая глаз в своем спальном мешке, потому что не мог уснуть из-за самого последнего кошмара.