Книга Бесконечный дом, страница 116 – Джереми Бейтс

— И ты думаешь, что, убив меня, получишь предложение вернуться в Первый чертог?

— А ты нет? Подсказки всегда прямо у нас под носом. Прямо у нас под носом.

— Черт, Хелен!

— Мне жаль, Джо. Мне ужасно, ужасно, ужасно жаль. Думаешь, я хотела тебя убить? Это разбивает мне сердце. Это разбивает мое окаянное сердце. Но если б я этого не сделала, ты убил бы меня. Когда догадался, убил бы. Ты крупнее и сильнее, и убил бы меня. У меня не было выбора.

— Я не убил бы тебя, Хелен…

— Я думаю, ты и сам в это веришь. Правда думаю. А если ты настолько благороден – или глуп, чтобы оставить меня в живых,– нас прикончил бы очередной противник или следующий за ним. Мы погибли бы оба, что совсем уж бессмысленно. У меня не было выбора.

Я наклонил к ней наконечник алебарды.

— И что теперь? Я что, должен позволить тебе меня прикончить?

— А что я должна была делать, Джо? Что я должна была делать? Я не хочу умирать. Я не хочу… лишиться души. – Последние слова были почти неразборчивы, потонув в жалобных всхлипываниях.

Я ощутил на глазах тепло слез. Смог бы я ее убить? Хладнокровно лишить ее жизни? Смог бы я этим спасти свою жизнь? Спасти свою душу? Это было бы проще простого. С Хелен я едва знаком. Если я ее не убью, мы оба умрем от рук будущего противника. Это и ежу понятно.

Но я вряд ли смог бы. Не смог бы.

И хотя на кон поставлено так много, убить ее я не мог.

— Все это бред сивой кобылы, Хелен, – наконец выдавил я. – Это не может быть единственным выходом. Это означает, что одному из нас было изначально не суждено покинуть Дом. Это бред сивой кобылы! Это нечестно…

— Думаешь, это честно?– причитала Хелен, театрально размахивая одной рукой.– Думаешь, сражаться с противниками до бесконечности – это честно? По-твоему, долбаная гигантская моль – это ЧЕСТНО?! – Она попятилась, обеими руками сжимая рукоять катаны. – Я так напугана, Джо… Я почти не в состоянии думать. Я больше не хочу быть здесь… Я не хочу здесь быть…

Я поморщился. Несмотря на то что Хелен пыталась покончить со мной, пока я спал, мне было ее жаль. Потому что я знал, какой страх она испытывает – страх перед вечными муками, парализующий, леденящий нутро ужас, описать который почти невозможно.

Опустив алебарду, я смотрел, как Хелен пятится от меня, прежде чем развернуться и броситься прочь что есть духу.

Я не гнался за Хелен. Что толку, если я не собирался ее убивать? Вместо того я решил потратить время, оставшееся до подхода следующего противника, на отыскание способа уйти из этого чертога с ней вдвоем, да притом живыми.

И начал это с единиц, вырезанных у нас на груди.

Я был согласен с Хелен – они наверняка означают, что выйти из Дома можно через Первый чертог, пройдя из него через дверь в кабинеты Изы, – а оттуда на улицу. Согласился я и с ее интерпретацией, что один должен погибнуть, чтобы второй остался в живых. Это вполне вписывается в извращенную, патологическую логику этого испытания.

Тем не менее я вовсе не считал эту интерпретацию единственно возможной. Хелен сказала, что Дом играет нечестно; она проорала это во всю силу легких. А вот с этим я бы не согласился. Дом труден. Дом жесток. Дом так выбивает из колеи, что просто мозги набекрень. Но он не жульничает. Он играет по одним и тем же правилам, какими бы извращенными и патологичными они ни были. Как и мы.