Книга Бесконечный дом, страница 114 – Джереми Бейтс

— Знаю…– Она отвела глаза.– Я… я просто оцепенела. Я ненавижу моль.

— Настолько, чтобы вызвать?

— Я ведь уже говорила, что ненавижу насекомых.

— Если речь идет о насекомых, мотыльки вполне себе безобидны.

— Но только не этот.

Хелен посмотрела на циклопическую моль – и ее чуть не вырвало. Зажав рот ладонью, она проглотила желудочную кислоту, подкатившую под горло. А затем перегнулась пополам, и ее все-таки вырвало.

— Уф, – выговорила Хелен, когда спазмы отпустили диафрагму, и утерла рот тыльной стороной кисти. – Эта тварь и без того отвратительная, так еще и смердит… Ты видел ее пасть? Если укусит, то уж не отпустит.

— Я видел ее пасть, Хелен. Она была на вытянутую руку от моего лица.

— Мне жаль, Джо. Искренне жаль. Я оцепенела. Но в конце концов мы ее достали. Остальное неважно. Мы ее достали; мы победили.

— Мы не победили, Хелен,– саркастически бросил я.– Это всего лишь третий противник. В очереди стоит еще тысяча, еще миллион. Мы живем взаймы, пока не найдем дорогу отсюда. Ты знаешь дорогу отсюда?! – не удержавшись, выпалил я.

— Что?! – Вопрос явно застал ее врасплох. Мгновение помолчав, она с обидой бросила: – И правда, Джо. Я знаю дорогу отсюда, но держу ее в секрете, потому что тут так классно и я оттягиваюсь.

Я смотрел на нее с каменным лицом. Она то ли говорит правду, то ли чертовски хорошая лгунья.

— Да брось, Джо! – не выдержала Хелен. – Сколько мне раз извиняться? Я же вижу, что ты на меня сердишься, и раскаиваюсь, что оцепенела. А раз уж на то пошло, мне следует в первую очередь извиниться за то, что вызвала мотылька.

— А чего ты так зациклена на мотыльках? – Вообще-то мне было на это плевать, но чем больше будет говорить она – и меньше я, тем меньше у нее шансов догадаться, что я ее раскусил.

— Да просто ненавижу. У меня от них мороз по коже. Кто-то ненавидит пауков, кто-то змей, а я – насекомых. Всех до единого. Всю жизнь. Даже муравьев, а муравьи всего лишь муравьи.

— Так почему не вызвала муравья? Почему мотылька?

— Если б я знала, как это работает, Джо, я не вызвала бы ни того ни другого. Это просто… подсознательное дерьмо. – Она развела руками. – Может, потому что я обрывала крылышки у мотыльков, и теперь чувство вины хочет сглодать меня буквально…

— Ты мучила мотыльков? – поднял я брови.

— В детстве я мучила всяческих насекомых. Но мотыльков особенно, ага, потому что они не кусаются, и поймать их было легко. Надо только вечером включить свет на улице, и как только один из них соблазнится, сбить его кухонным полотенцем. Обычно этого хватает, чтобы оглушить его и успеть закупорить в банке.

— Я думал, ты ненавидишь насекомых.

— Ненавижу. Потому и мучила.

— Но разве ты их не боялась?

— Если они по мне ползают и все такое, у меня просто крышу сносит. Но я не позволяла им до меня добраться. Пускала в ход пассатижи и прочие инструменты из папиного сарая…

— Боже правый, Хелен. Кто ты такая? Долбаный серийный убийца? Именно так они и начинают – сперва мошки-букашки, потом домашние животные, потом люди…

— Это так оскорбительно, Джо! Надеюсь, ты шутишь…

Я кашлянул горьким смешком – на самом деле кашлянул, но вместе со смешком. И почти сразу зашелся кашлем по-настоящему.

Когда приступ кончился, Хелен сказала:

— Тебе надо отдохнуть.

— Моя очередь стоять на часах, – покачал я головой. – А ты отдыхай.