Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 49 – Pauline Lents

— Удар нанесён, — произнёс Марко тихо, не меняя положения под аркадой и удерживая руки сцепленными за спиной. — Склады повреждены. Смятение поднято. Следы оставлены так, как было оговорено.

Пальцы Шион замерли над картой; дыхание её не изменилось, но тишина в комнате стала плотнее, ожидая следующего слова.

— Альвескарды? — спросила она, не поднимая головы; пауза между слогами была точной, как отметка на пергаменте.

Марко выдержал короткое молчание, позволяя вопросу прозвучать полностью, прежде чем дать ответ.

— Подозрение обращено к Бернсайдам, — произнёс он ровно, не позволяя взгляду дрогнуть. — Лирхт прибыл лично; прямого обвинения не последовало, однако направление мысли обозначено.

Край карты лёг под её ладонью ровнее; движение было медленным и выверенным.

— Значит, отвлечение достигнуто, — произнесла Шион тихо; выдох её закрепил вывод без тени удовлетворения.

Взгляд Марко скользнул по пергаментам, затем вернулся к ней, словно сверяя расчёт с реальностью.

— Райнильды не приняли открытого решения, — продолжил он тем же размеренным тоном. — Потому было избрано действие, вынуждающее их смотреть в сторону Бернсайдов и искать виновного там, где удобно искать.

Медленно повернувшись, она встретила его взгляд; в выражении лица не было ни благодарности, ни сомнения — лишь ясность намерения.

— Пока они заняты поиском источника пламени, мы возвращаем принадлежащее дому, — сказала Шион, удерживая его взгляд. — Паулин не останется в их распоряжении дольше необходимого срока.

Лёгкое движение подбородка со стороны Марко обозначило принятие логики, но не снятие риска.

— Альбрехт полагает, что времени немного, — заметил он, слегка склоняя голову. — Подозрение способно изменить направление быстрее, чем мы рассчитываем.

Взгляд её стал жёстче; пальцы сомкнулись на краю стола.

— Промедление лишь углубит трещину, — произнесла она, отступая от стола и уже выстраивая в уме дорогу к базе Лирхта; взгляд её скользнул по карте, будто закрепляя решение. — Я отправляюсь за ней — не в их залы с притворным гостеприимством, а туда, где он удерживает её под видом охраны и именует это порядком. Пусть их взоры остаются прикованы к пеплу и обвинениям, пока наш шаг будет совершен вне дыма и показного смятения.

Плечи Марко едва заметно выпрямились, словно решение прозвучало окончательно.

— Смятение продлится недолго, — произнёс он спокойно; в этой спокойности ощущалось предупреждение о скором изменении расстановки сил.

Шион перевела взгляд к двери, где ожидал слуга; пауза длилась ровно столько, чтобы приказ стал неизбежным.

— Достаточно. Подготовить лошадей. Выезд на рассвете, — произнесла она без повышения голоса; распоряжение прозвучало как уже свершившееся.

Шаги по мрамору отозвались сухим эхом. Это было не следование за чужим ударом, а использование его как прикрытия для собственного шага.

8

В другом крыле той же ночи воздух был плотнее, ниже, с привкусом сырости и железа. Казарменная комната не предполагала ни шелка, ни изящества — голые стены, узкая койка, запертое окно под самым потолком. Дверь открывали лишь по нужде и под сопровождением; пищу передавали внутрь без слов, через узкий проём, после чего засов возвращался на место. Остальное время она оставалась заперта — не по часам, а по воле тех, кто держал ключи.