Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 302 – Pauline Lents

Взгляд метнулся в сторону лестницы, потом вернулся к ней; сомнение ещё держалось на лице, но рука уже легла на связку ключей у пояса.

— Ладно, — пробормотал стражник, подходя к двери. — Только быстро.

Связка негромко звякнула у пояса. Перебрав несколько ключей, стражник наконец вставил нужный; замок тяжело провернулся, следом с глухим скрежетом подался засов. Прежде чем потянуть дверь на себя, он ещё раз посмотрел через окошко.

— Только не вздумай ничего выкинуть, — предупредил он, оставляя ладонь на ручке. — Дёрнешься куда не надо, сразу запру обратно.

Дверь приоткрылась, впуская в темницу свет из коридора, и Шион отступила от неё, насколько позволяли ослабевшие ноги. Обе ладони поднялись перед собой, пустые и раскрытые, а на губах мелькнула едва заметная усмешка.

— Видишь? — произнесла она тихо, делая ещё шаг назад. — Совершенно беззащитна.

Сделав ещё шаг внутрь, стражник прикрыл за собой дверь, не запирая её, и приблизился уже без прежней осторожности. Ладонь легла Шион на плечо, разворачивая спиной, другая толкнула между лопаток, заставив приблизиться к стене; ослабевшие ноги не успели удержать равновесие, и она упёрлась ладонями в холодный камень, тяжело выдохнув сквозь стиснутые зубы. Ни возражения, ни попытки обернуться не последовало. Только пальцы медленно расправились на кладке, будто всё внимание уходило на то, чтобы не позволить коленям снова подогнуться.

Позади зашуршала одежда. Уверившись, что сопротивления не будет, стражник перестал следить за каждым её движением и потянулся к поясу; звякнула пряжка, ткань тяжело скользнула вниз, а следом его руки уже легли на подол её платья, торопливо собирая его выше. Шион не обернулась. Ладони оставались распластаны по холодному камню, голова чуть опустилась, дыхание постепенно становилось тяжелее, пока взгляд без всякой спешки проходил по стене перед ней, задерживаясь на знакомой трещине и неровном отколотом крае камня.

Когда стражник придвинулся вплотную, плечи напряглись сильнее, но больше ничего не изменилось. Ни протеста, ни попытки остановить его не последовало; она просто стояла, продолжая смотреть перед собой, пока отвращение медленно уплотнялось внутри, переставая быть вспышкой и превращаясь в холодную, почти неподвижную ненависть.

Каждое чужое прикосновение отзывалось желанием развернуться и вцепиться ему в горло, но пальцы лишь сильнее прижимались к кладке, удерживая тело на месте вместе с яростью, которой пока нельзя было позволить вырваться наружу. Резкий шлепок по ягодице всё-таки пробил эту неподвижность: Шион вздрогнула и обернулась через плечо, бросив на него такой откровенно недовольный взгляд, что на лице стражника расползлась самодовольная ухмылка.

— Ну каково, госпожа? — протянул он, явно наслаждаясь тем, что теперь может позволить себе подобный тон. — За миску еды со стражником лечь пришлось. Не так, небось, у Бернсайдов кормят?

Челюсть едва заметно напряглась. Шион задержала на нём тяжёлый взгляд ещё на секунду, затем отвернулась обратно к стене, не произнеся ни слова. Пальцы медленно разжались на кладке и сместились ниже, а взгляд снова остановился на трещине и отколотом крае камня.

Движения за спиной участились. Шион стиснула зубы, однако удержать дыхание ровным уже не удавалось, и вместе с очередным резким выдохом сквозь сомкнутые губы прорвался короткий, сдавленный стон. Губы тут же сжались плотнее, взгляд потемнел; стражник же услышал в этом совсем не то, что происходило с ней, и заговорил уже с откровенным довольством.