Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 215 – Pauline Lents

— Когда именно я просила тебя озвучить своё мнение? — произнесла она тихо, медленно выпрямляясь.

Попытка ответить умерла раньше, чем успела оформиться в слова. Порыв ветра с такой силой ударил в окно, что незапертая створка распахнулась настежь. Холодный воздух ворвался в кабинет, всколыхнул лежавшие на столе бумаги и заставил несколько листов сорваться на пол. Глухой удар дерева о стену прокатился по комнате. Она раздражённо обернулась на звук, проводила взглядом метавшуюся под порывами ветра створку, после чего вновь посмотрела на замершего у двери человека.

— Прочь, — отрезала она.

Поклон вышел поспешным, и дверь закрылась почти сразу. В кабинете остались лишь ветер, ворвавшийся через распахнутое окно, разбросанные по полу листы и чёрные потёки, успевшие высохнуть на стене.

Шион подошла к стоявшему у стены шкафу и открыла нижнюю дверцу. Среди бумаг, свитков и запертых ящиков находился небольшой деревянный короб с прорезями в крышке. Тихое шуршание раздалось ещё до того, как поднялась защёлка. Несколько серых мышей заметались по соломе. Одна попыталась юркнуть в угол, однако ладонь перехватила её раньше. Крохотное тельце задрожало между пальцами.

— Когда-то ты приносила их мне с таким видом, будто это величайший дар на свете, — произнесла она, машинально проводя большим пальцем по серой шерсти. Тихий писк заставил уголок губ едва заметно дрогнуть. — Видимо, придётся справляться без тебя.

Диван тихо скрипнул под весом опустившегося тела. Мышь беспокойно заметалась между пальцами, несколько раз дёрнувшись в тщетной попытке вырваться. Тихий писк ещё звучал в кабинете, когда человеческие очертания начали растворяться среди складок платья. Изумрудная чешуя мелькнула там, где мгновение назад была кожа. Ткань мягко осела на подушки, а между её складками уже скользнуло гибкое змеиное тело.

Спустя несколько мгновений по гладкой шее медленно прокатилась едва заметная выпуклость и исчезла. Ветер по-прежнему проникал через распахнутое окно, перебирал разбросанные по полу листы и шевелил занавеси, однако свернувшийся на диване клубок лишь плотнее сомкнул кольца вокруг собственного тела и спрятал морду между ними.

Сон пришёл быстро, но покоя не принёс. Холод постепенно пробирался в кабинет через распахнутое окно, и где-то между бодрствованием и забытьём его прикосновение начало вплетаться в обрывки чужих образов. Каменные коридоры сменялись заснеженными деревьями. Голоса звучали совсем рядом, однако слов разобрать не удавалось. Белая ткань, чьи-то окровавленные руки, тусклый свет лампад, снег, медленно падающий в чёрную воду.

Тревога не отпускала даже во сне. Среди бессвязных образов вдруг возникла знакомая фигура. Бело-золотые одежды тянулись по каменному полу, волосы скрывали лицо, а руки почему-то прижимались к животу. Между пальцев медленно просачивалась кровь.

Изумрудная голова резко поднялась над кольцами собственного тела ещё до того, как сознание окончательно вернулось из тревожного забытья. Сердце колотилось так сильно, что каждый удар отдавался в висках. Перед глазами всё ещё стояли бело-золотые одежды и кровь, медленно просачивавшаяся между пальцев.

Человеческий облик вернулся почти мгновенно. Тяжёлое дыхание вырвалось из груди, когда ноги уже касались пола. Пальцы судорожно вцепились в лежавшее рядом платье, однако ткань лишь запуталась в руках. Раздражённое движение отбросило его в сторону. Плащ оказался на плечах несколькими мгновениями позже. Пространство перед ней пошло рябью ещё до того, как дрожь окончательно покинула руки, и знакомый разлом начал раскрываться прямо посреди кабинета.