Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 210 – Pauline Lents

Раздражение на лице лекаря вспыхнуло почти мгновенно. Привычная сдержанность дала трещину.

— Госпожа, при всём уважении, я назначен господином Лирхтом и обязан…

— Вот и передашь господину Лирхту, что тебя послали нахер, — перебила Паулин, лениво махнув рукой в сторону двери. — С этой обязанностью ты справишься значительно лучше.

Тяжёлый выдох прозвучал раньше слов, а взгляд Гертруды скользнул сначала к служанке, всё ещё державшей в руках собранную посуду. Девушка замялась лишь на мгновение, после чего поспешно направилась к выходу. Лекарь остался стоять на месте.

— Я не могу просто уйти, — обратился он уже к ней, а не к Паулин, явно рассчитывая встретить больше понимания.

Женщина прикрыла глаза и медленно потёрла переносицу. Ладонь поднялась совсем немного, указывая в сторону двери.

— Ступайте, — произнесла она ровно, словно вопрос уже был решён и дальнейшее обсуждение не имело смысла. — Если господин Лирхт пожелает узнать, почему осмотр не состоялся, он спросит об этом меня.

Недовольство на лице мужчины никуда не исчезло. Уже у порога он остановился и обернулся через плечо.

— В таком случае ответственность тоже будет на вас, — раздражённо бросил он, после чего всё-таки вышел за дверь.

Шаги ещё некоторое время звучали в коридоре. Паулин дождалась, пока они окончательно стихнут, проводила взглядом закрывшуюся дверь и вновь повернулась к оставшейся в комнате женщине.

— Кстати, почему пришёл не Готье, а какой-то непонятный чудик? — спросила она, слегка наклонив голову. — Неужели его решили поберечь?

Уголок губ едва заметно дрогнул.

— Дом пытается прожить хотя бы один день без нового повода для мордобоя между наследниками, — ответила Гертруда, поправляя подол платья. — Такие надежды ещё не запрещены.

Смешок вырвался почти сразу и оборвался лишь затем, чтобы уступить место следующему.

— Зря, — качнула головой Паулин. — Очень зря.

Разговор на этом закончился сам собой. Гертруда взяла чистые бинты и опустилась рядом. Повязка на бедре давно требовала замены. Несмотря на предельную осторожность Гертруды, ткань отходила неохотно, открывая покрасневшую кожу по краям раны. Пальцы работали уверенно и без лишней суеты. Ни попыток завести беседу, ни ненужных вопросов не последовало.

Закончив с перевязкой, она поднялась на ноги, забрала старые бинты и ещё раз бегло осмотрела комнату. Всё необходимое уже было сделано.

— До завтра, госпожа, — прозвучало спокойно уже от двери.

Ключ повернулся в замке с другой стороны. Негромкий щелчок прокатился по комнате и стих. Некоторое время Паулин ещё смотрела на дверь, после чего устало опустилась в кресло. Пальцы медленно сжались на подлокотнике, а тишина вновь заняла своё место в комнате.

2

Гертруда продолжала приходить каждый день. Осматривала её руки, измеряла пульс, задавала одни и те же вопросы, на которые всё реже получала развёрнутые ответы. Служанки приносили воду, меняли постельное бельё, уносили подносы с нетронутой едой и старались не задерживаться дольше необходимого. Комната постепенно обрастала собственным распорядком, в котором всё происходило по часам, независимо от желания самой Паулин.

Первые недели она встречала каждое появление старшей служанки одинаково. Книгой, поднятой перед лицом, поворотом головы к окну или откровенным молчанием. Женщина не спорила, не пыталась разговорить её и не делала вид, будто не замечает этого. Осмотр занимал несколько минут, после чего дверь вновь закрывалась. На следующий день всё повторялось сначала.