Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 211 – Pauline Lents

Лето медленно и лениво влачилось к апогею, разговоров становилось меньше, а вместе с ними постепенно исчезало и прежнее сопротивление. В какой-то момент оказалось, что присутствие Гертруды перестало вызывать то же раздражение, что присутствие остальных. Женщина никогда ничего от неё не требовала, не пыталась разговорить её и не вмешивалась без необходимости. Она приходила, выполняла свою работу и оставляла её в покое.

Однажды осмотр закончился раньше обычного. Блокнот был закрыт, перо убрано в футляр. Сквозняк, пробравшийся через приоткрытое окно, шевельнул лежавший на столе лист бумаги. Ладонь машинально придержала его, после чего шаги вновь направились к двери.

— Гертруда, — окликнула её Паулин, по-прежнему не отрывая взгляда от окна. — Как думаешь, ему стыдно?

Старшая служанка замерла с рукой на дверной ручке. Несколько секунд ушло лишь на то, чтобы понять, о ком идёт речь.

— Простите, госпожа?

— Лирхту, — пояснила та после короткой паузы. — Он не приходит потому, что ему стыдно смотреть мне в глаза после всего этого, или потому, что ему безразлично?

Пальцы медленно соскользнули с дверной ручки.

— Не знаю, госпожа, — призналась Гертруда наконец, подняв взгляд. — Не стану придумывать объяснение только потому, что мне самой не нравится его отсутствие.

За окном шелестела листва. Где-то внизу хлопнула дверь, донеслись приглушённые голоса прислуги. Дом жил своей обычной жизнью, словно ничего не произошло, словно несколько месяцев назад никто не принимал решений за неё и не запирал двери ради её же блага.

— Если пожелаете, я могу попробовать достать для вас что-нибудь интересное, — продолжила она спустя некоторое время. — Что-нибудь, что хоть ненадолго заставит думать о другом.

Дверь открылась прежде, чем разговор успел продолжиться. Молодая служанка внесла поднос с ужином и торопливо направилась к столу. Гертруда едва заметно кивнула, словно подтверждая какое-то молчаливое обещание, после чего отступила в сторону, освобождая проход.

На следующий день вместе с подносом на тумбочке появился небольшой свёрток. Среди лекарств, чистых полотенец и прочих вещей, ежедневно приносимых в комнату, он выглядел настолько обыденно, что Паулин заметила его лишь ближе к вечеру. Развернув несколько слоёв ткани, она обнаружила внутри деревянные пяльцы, светлое полотно, аккуратно перемотанные мотки нитей и набор игл в отдельном полотняном чехле. Некоторое время взгляд молча скользил по содержимому. Удивление вызывали даже не иглы — после всего произошедшего сам факт того, что ей без лишних вопросов доверили несколько достаточно острых предметов, казался почти забавным, тогда как куда сильнее озадачивал сам выбор.

Пяльцы медленно повернулись в руках. Никогда прежде она не вышивала, никогда этому не училась и даже не проявляла подобного интереса, поэтому выбор казался настолько странным. Что-то похожее всплывало лишь на самом краю памяти — рассказы Шион, услышанные ещё тогда, когда сама Паулин была лишь Миорель. Она любила вспоминать о первых поколениях Ленц, пришедших на запад задолго до её рождения, пересказывать старые семейные истории и детали, давно потерявшие всякое значение для большинства членов семьи.

Ладонь вновь скользнула по гладкому дереву, однако странное чувство не отпускало. Последние месяцы слишком многие люди вокруг решали, что ей следует есть, когда спать, кого видеть и о чём думать. Кто-то впервые потратил время не на то, чтобы подобрать ей очередное безопасное занятие, а на то, чтобы вспомнить историю её семьи.