Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
Рывок! Я вновь вскочила на ручку двери, пальцы заскользили по металлу, и, оттолкнувшись, я повисла в прямоугольнике вентшахты, свесив ноги вниз. Вперёд, вперёд! Цепляясь руками за стенки, я втаскивала себя, а внизу кто-то схватил меня за штанину. Жуткое, суетливое дыхание десятков глоток заполнило закуток, в котором я только что сидела, а я отчаянно рвалась вперёд, в неизвестность, в чёрное жерло прямоугольного пыльного зева. Спустя долгие секунды я лезла вперёд — так быстро, как никогда в жизни… Я не знала, сколько ползла. Время в вентиляции потеряло свой смысл — были только металл под ладонями, пыль в горле и шелест — моей одежды, мехапротеза о стенки и жадных рук по стенам позади. А где-то впереди брезжил свет — не электрический, а тот, что падает сквозь окна, даже когда небо затянуто тучами. Я ползла к нему, как насекомое, как червь, как всё, что когда-либо стремилось выбраться из тьмы. Решётка с той стороны поддалась сразу — я просто толкнула её плечом. Грохнувшись о бетонную стену, она повисла на петлях и застыла, а я, не глядя, вывалилась в пустой коридор. Из-за поворота доносился шум ливня, смешанный с надсадными воплями — там была та самая решётка, которая отделяла эту часть школы. Значит, Алиса была здесь. Но где она теперь? Постояв немного у стены, я осторожно пошла дальше в темноту, прочь от звуков, от ветра и дождя. В окнах, выходящих во двор, мелькали смутные тени — в том крыле школы было неспокойно. Я жалась к стене, подальше от окон, и в какой-то момент услышала звук. Не шаги, не хрипы — тихое, монотонное бормотание, что доносилось из-за едва приоткрытой двери в конце коридора. Я замерла. Сердце пропустило удар и заколотилось в самом горле. — … и тогда папа сказал: «Сиди тихо»… И я сидела… Долго… — Бормотание стало совсем неразборчивым, а я на цыпочках пробиралась к двери, отказываясь верить своим ушам и тому, что осталось от разума. — … тут темно… Я боюсь темноты… Я всегда боялась темноты, но папа говорил, что если бояться вместе с кем-то, то уже не страшно… А я одна… И ты молчишь… Правильно, мишка, лучше молчи… Они не должны тебя услышать… Замерев у двери, я никак не решалась войти. Я боялась увидеть её лицо в этот момент — лицо ребёнка, который снова поверил — и которого снова бросили. … — если они не услышат, они не найдут… Собрав себя в кучу, я толкнула скрипнувшую дверь — и увидела Алису, сидящую прямо у двери. Она вскинула голову — и в её огромных глазах, тёмных от недосыпа, вспыхнула надежда, смешанная с недоверием. Она не бросилась ко мне — замерла, прижав к груди медведя, и смотрела так, будто до конца не понимала, кто перед ней — я или уже ходячий труп. — Это я, — просипела я. — Настоящая. И она сорвалась с места — ко мне, в меня, вжимаясь всем телом, обхватывая руками, вцепляясь в мокрую, грязную, провонявшую смертью одежду. — Ты вернулась, — выдохнула она мне в живот. — Ты вернулась… Я знала, знала, что ты вернёшься. Я знала! Мы стояли так — двое выживших в пустом классе, посреди мёртвого города, посреди мёртвого мира, — и я просто гладила её по голове. Молча. Потому что любое сказанное мною слово могло оказаться ложью. Но я знала — больше я никогда её не отпущу. Потом я заперла дверь, подпёрла её стулом, и мы с Алисой спина к спине замерли под массивным учительским столом… |