Книга Погоня за судьбой, страница 717 – Ди

— Пять недель? Мне показалось, что прошла целая жизнь, — пробормотала я.

Василий, стоявший рядом, прокашлялся и подал голос:

— Девчонки, я всё понимаю — вы долго не виделись, и всё такое. Но хорош уже тискаться, и пошли домой. Я голоден, как волк…

* * *

Мы сидели в тесном кругу на втором этаже полимерной юрты. Стены, плавно загибаясь кверху, образовывали купол, давящий на темя, а сквозь единственное окно, устремлённое в небо, лились холодные пурпурные сумерки, и от этого капсула нашего уюта казалась ещё более хрупкой и одинокой.

Чашки вновь были наполнены до краёв, а на кухонном столе в полупустой банке вальяжно плавал выращенный Василием чайный гриб, разбрызгивая деликатные изумрудные блики по стенам и лицам. В углу, подключённый к розетке, громоздился контейнер с дядей Ваней внутри.

Я впивалась взглядом в каждую чёрточку лица Софи. Искала свою Софи в этом солдате с взглядом, сквозь который сквозила странная пустота, и мне казалось, что та девушка, что осталась у моей больничной койки, умерла там, в звёздном вихре. Передо мной сидела её сестра-близнец — такая же, но выточенная из другого, более тёмного дерева. Или я сама, за месяц под этим лиловым зеркалом, разучилась видеть людей?

… — Работать с «Анкилонами» учат полгода, — увлечённо вещала Софи. — После этого положена сдача нормативов. А у меня как-то всё само вышло — стащила с тела оператора интерфейс, за минуту разобралась, что к чему, раз-раз — и в дамки… Стресс, наверное. — Она перевела задумчивый взгляд на меня. — Один из роботов как раз стоял за углом в режиме охраны, прикрывая тыл группы, вот я им немного и попользовалась. Помогла ребятам выйти, а потом нутром почуяла, что тебе нужна помощь. Часто ведь тишина — это верный признак беды…

«И еле успела», — подумала я. — «Ещё бы чуть-чуть — и всё».

Лицо её приобрело отрешённость, она задумчиво изучала колыхавшийся в сосуде мерцающий гриб, который, казалось, тоже смотрел на неё.

— Софья вообще держалась молодцом, — сказал Василий, покивав мне. — Всю аптечку извела, пока с того света тебя тащила. А я только и успел движки включить, как что-то там рвануло, в глубине камня, и швартовочный узел завалился вниз. Чуть нас с собой не утянул… Потом мы экстренно пристали к «Аркуде» — а там уже военные медики, оборудование, все пироги… Они Софочку от тебя чуть ли не волоком оттаскивали. Вот, что значит дружба.

— Когда всё кончилось, командир замолвил за меня словечко, и меня определили в операторы. Как раз одна позиция освободилась… — Софи вдруг встрепенулась, полезла за пазуху, достала смятую, сложенную вчетверо карточку и протянула мне. — Вот, я её держала у себя. Знаю, она дорога͐ тебе, как память.

Со знакомой фотографии на меня глядели едва знакомые лица — Алехандро, Марк и я сама. Лица живые, тёплые, какими они были до того, как я их похоронила. Я протянула руку — живую, ту, что ещё не научилась лгать, — пальцы коснулись глянцевой поверхности… и тут же отдёрнулись, будто от раскалённого железа.

— Оставь её у себя, — попросила я. — Я разучилась смотреть в эти лица. Вижу только то, как они закончились. А я… я даже не помню, кем была в тот день.

— Хорошо, — легко согласилась Софи и убрала карточку обратно.

— Ты теперь — моя живая память, — сказала я.