Книга Погоня за судьбой, страница 720 – Ди

Василий, не меняя выражения лица, тут же тряхнул головой, громко зевнул и потянулся так, что у него хрустнули суставы.

— Ох, засиделись! — громко, явно через край, объявил он. — Ваня, не спи там! Вернись, я всё прощу!

На белоснежной стене прямо над столом проявилась мерцающая надпись — дядя Ваня, всё это время молчавший и погружённый в какие-то свои размышления, подал голос:

«Я здесь. Чего хотел?»

— Я уже почти собрал тебе драндулет, — лениво свесив руку со спинки стула, сообщил Василий. — Осталось только пару проводов припаять и с Каштановым договориться. Как назовём твой болид? Есть идеи?

«Например, «Спасибо, что на ходу». Или «Если что-то отвалится, вернуть по такому-то адресу»».

— Нет, это слишком длинно. — Вася хмыкнул, оценив иронию. — Как насчёт «Уходящий в точку»? Прилепим тебе на передок наклейку «А НУ, ПРИЖАЛСЯ ВПРАВО», поставим клаксон — и будешь рассекать по галерее, распугивая прохожих.

«Хорошая идея», — отозвался Ваня. — «Буду заезжать под твои окна после смены и скрашивать душевным гудком твой безмятежный сон».

— Ну, здрасте в шляпу! — наигранно оскорбился Василий. — И чего ради я стараюсь? Я ему транспорт мастерю, а он грозится лишить меня заслуженного отдыха… Неблагодарная ты скотина, Ваня, вот что.

Василий говорил громко, явно переигрывая, но его глаза были совершенно серьёзными. Он не просто болтал — он прикрывал нас, давал нам время, отвлекая… кого?

— Лиз, как насчёт подышать свежим воздухом? — вполголоса предложила Софи.

Мне хотелось остаться с ней наедине, побыть рядом, обсудить наболевшее, поэтому я была счастлива такому предложению.

— С удовольствием. Куда пойдём?

— На улицу. Я знаю одно место, где нас никто не достанет, — сказала она и встала из-за стола — движения её стали резкими, как у солдата, поднимающегося по тревоге.

* * *

… Неприметный служебный выход из купола рекреационной зоны остался позади, и над нами развернулась бездна гиацинтового неба. Она окрашивала острые скалы в ядовито-ледяные тона, подчёркивая каждую щель, каждый осколок. Мы с Софи шли по неровному подъёму, и под ногами сухо, по-кладбищенски, хрустели камни. Ни ветерка, ни шороха — только наша лёгкая и одновременно тяжёлая поступь.

— Знаешь, что меня тут по-настоящему пугает? — начала я, внимательно глядя под ноги. — Не скалы и не холод, а люди. Они как… отлаженные механизмы. Идеальные винтики. Идут по галерее — ни смеха, ни сплетен, ни даже взгляда исподтишка. Один сплошной, безразличный сквозняк. Хоть бы плюнули в спину, что ли — было бы хоть какое-то подтверждение, что я живая… Они даже почти не моргают, ты же заметила? Здесь на людей, а не на роботов похожи считанные единицы. Хотя бы Каштанов — правильный дядька, с юмором…

— Я думаю, — сказала Софи, — дело в том, что они здесь привыкли ощущать себя частью большого механизма. Им не на кого надеяться, кроме самих себя. Вокруг суровая и опасная реальность, и преодолеть её можно только сообща, и лишь полностью мобилизовавшись. Прочь эмоции — они только мешают. Как сжатые пружины, эти люди готовы в любой момент распрямиться, потому что космос не прощает безалаберности.

— Космос вообще не предназначен для людей, — заметила я. — Адские холода, радиация, невообразимые расстояния…

— Но люди всё-таки научились ладить с космосом, выживать и приспосабливаться, — возразила она, и я почти физически ощутила, как она воспряла духом, окрылённая этой вселяющей надежду мыслью, и даже ускорила шаг. — Того и глядишь, скоро мы начнём обуздывать сами звёзды.