Книга Погоня за судьбой, страница 722 – Ди

— Здесь всегда ясно, — сказала вдруг моя подруга. — Удивительно. Ни дождей, ни снега — лишь мороз и кристально-чистое небо.

— Здесь всегда одинаково, — поправила я её. — Ни дождей, ни снега, и жизни нет. Стерильный мороз и мертвенная, кристальная чистота. Я… никогда, честно говоря, не думала, что задохнусь от тоски по обыкновенному дождю. По шумным, грязным, живым улицам, где на тебя смотрят, а не сканируют.

— По ливню, — подхватила Софи, с тихой улыбкой взглянув на меня. — По настоящему потопу, который смывает все маски… Когда-то и над этими камнями будут плыть облака. Нужно только время.

Густые столбы сизого дыма поднимались ввысь, упирались в невидимый потолок и расплывались гигантскими зонтиками, медленно тая и растворяясь на морозе. Шляпки белых, серых и чёрных облачных «грибов» вспухали в белом небе то тут, то там, вызывая какой-то внутренний трепет. Было отчётливо видно, что идёт работа — кропотливая, чудовищно затратная, немыслимых масштабов работа по видоизменению планеты — и она не прекращается ни на миг.

— И о чём же вы общались? — спросила Софи и аккуратно присела на камни, скрестив ноги. — С этим Созерцающим.

— Наш Сектор оказался меж двух миров — на границе ареалов обитания двух намного более развитых цивилизаций, — ответила я, удивившись, насколько легко даются эти слова — словно я годами проживала всё это, пропускала сквозь себя. — Эта граница теперь пролегает прямо по человечеству — с этой стороны Ковчег, его обитатели и Созерцающий, а с другой — Конфедерация и долговязые Эмиссары в деловых костюмах. Диверсанты. Вирус. Они уже внутри всех систем.

Софи нахмурилась — в её глазах вдруг мелькнула вспышка раздражения, почти злости.

— Лиза, остановись. Ты себя со стороны слышишь? «Вирус», «меж двух миров»… Эмиссар — это… то чувство на пирсе? И в лесу… — Её брови сошлись, она погружалась в часть разума, которую сама от себя скрывала до поры. — Та… штука, от которой хотелось бежать, не оглядываясь? Да. Жуткое было ощущение, до сих пор помню. Но ты сейчас говоришь о войне цивилизаций, и это звучит, как горячечный бред, уж прости…

Она отвернулась, сжав кулаки, и её плечи напряглись.

— Я всё это помню, — устало проговорила я — не было желания бороться и доказывать что-то. — Я таким и поделиться-то могу с двумя людьми, и ты — в их числе. Думаешь, я буду тебе врать? Или, может быть, я сошла с ума? Тогда скажи мне в лицо. Скажи: «Волкова, ты сумасшедшая», и я больше не буду лезть к тебе со всем этим.

Я ждала. А она молчала, и в глазах её читалась неуверенность — ей было сложно поверить в столь избитый сюжет, но ведь и она всё это чувствовала тогда, вместе со мной. Её привычная картина мира трещала по швам.

— А кого ты видела? — спросила я, не отрывая от неё взгляда. — Тогда, на пирсе, когда мы улетали. Я помню, ты сидела в лодке спиной к берегу. Но когда забралась в корабль, ты же видела? Кого ты видела? Глазами. Конкретно.

Софи моргнула, сбитая с толку.

— Видела? Ну… рыбака. Местного пьяницу, наверное. В рваном комбинезоне, весь в грязи. Он просто стоял… Почему ты спрашиваешь?

— Потому что на пирсе не было рыбаков, — сказала я очень тихо, почти беззвучно. — Была стрельба, спецназ, полиция. Ни один трезвый человек туда бы не полез, а пьяный — и подавно.