Книга Погоня за судьбой, страница 715 – Ди

Он замолчал, а я спросила:

— А третье?

— Третье — нет ничего невозможного. Поэтому, раз ты уверена в том, что говоришь — я тебе верю. Но ты мне скажи, зачем тебе всем этим забивать себе голову? Ты ведь никак не сможешь на это повлиять. А если попытаешься — чего доброго, какое-нибудь сверхсущество тебя расплющит, как козявку…

— Помнишь историю о Великой Тьме, что рассказывал Агапов?

— Ну? — заинтересовался Вася. — Как по мне, больше на легенду какую-то похоже.

Ещё один образ вызрел в голове — и обернулся словами, которые я наконец готова была произнести.

— «Первопроходец» был уничтожен Созерцающим, чтобы оградить свою личную чашку Петри от Эмиссаров. Это было пресечением попытки инфильтрации. Поэтому здесь, на Ковчеге, мы в безопасности, и никакие чудовища сюда не доберутся, но есть одно маленькое «но».

— Которое?

— Это не мой дом, — заключила я. — Мой дом — это Сектор, каким бы он ни был. Он очень далеко отсюда, и они уже почти готовы прибрать его к своим рукам.

Я вдруг поймала себя на мысли, что словосочетание «мой дом» в связке с Землёй и её окрестностями стало для меня совершенно естественным. Когда это вдруг место, где я всегда чувствовала себя чужой, стал моим домом? Вероятно, в тот момент, когда я открыла глаза в триллионах километрах от чужой земли здесь, на ещё более чужой земле…

— Вот чёрт… — Василий потёр переносицу. — Теперь и мне обратно в деревню захотелось. Как представлю, что они там мой домик кверху дном переворачивают… Тьфу на тебя, задурила мне всю голову!

Снизу в лицо дохнуло прохладой, запахами стали и технической смазки. Зашелестел ветер, нарастая до оглушительного гула, который отзывался вибрацией в металле под ладонями. И тут же, разрезая этот шум, из репродукторов прозвучал бесстрастный голос, раскатываясь эхом:

— Скоростной пневмопоезд прибывает на второй путь. Всем встречающим — отойти от края платформы!

Толпа внизу заметно оживилась, загалдели дети, защебетали на разные лады женщины. Пневмокапсула приближалась, холодная заверть принялась трепать длинные платья женщин, копаться в волосах рослых ребят и девчонок. Спустя полминуты, выдавливая из туннеля гулкую воздушную пробку, на платформу почти бесшумно вкатилась вереница обтекаемых цилиндров.

Василий уже спускался на эскалаторе вниз, а я предпочла остаться сверху, подальше от толпы. Сердце колотилось где-то в горле, всё внутри сжалось в тугой, болезненный комок, ведь ещё миг — и я увижу её. Я впилась взглядом в шов между дверями, приготовившись ловить в потоке чужих лиц единственное, родное.

Все мысли куда-то улетучились, и я задержала дыхание. Целая вечность прошла с тех пор, как я видела над собой ангела. Целая жизнь минула с тех пор…

Двери вагонов разъехались в стороны, и появились первые люди в парадной форме — в идеально выглаженных синих мундирах со сверкающими знаками отличия и звёздами на погонах. Подтянутые, уверенные в движениях, с объёмными рюкзаками на плечах, они улыбались. Внизу нарастал радостный гомон, а бойцы побросали поклажу и тут же оказались в плену у родных.

Дети и женщины обступали мужчин, заглядывали им в лица, трогали их за руки, что-то говорили. Объятия, поцелуи, потрёпывания детей по головам. Словно встреча победителей, вернувшихся с войны — думаю, это было недалеко от истины.