Книга Погоня за судьбой, страница 644 – Ди

И тогда я увидела её — планету.

Яркая точка впереди приближалась, разрасталась, обретая форму. Крошечный шарик. Гигант.

— Пройдём над диском галилеевых спутников, — голос Софи был ровным, профессиональным, но в нём слышалась дрожь возбуждения. — Сбавлю ход. Не отстёгивайтесь.

Я проверила ремни. Импульс торможения прокатился по корпусу, пол подо мной затрясся мелкой, злой дрожью, и завыл реверс. Что-то звякнуло внутри панели.

Меня потянуло вперёд, к стеклу, а шарик рос. Рос с пугающей, нечеловеческой скоростью, и первобытный, животный страх сжал желудок в ледяной комок. Сердце заколотилось, отдаваясь колющей болью в висках и в незаживающей ране от укуса.

— Софи, это… безопасно? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

— Я никогда не видела его так близко, — прошептала она тихо, словно в храме. — Может, больше и не представится случая… Я не могу упустить этот шанс.

Софи щёлкнула тумблером, и рубку заполнил непрерывный, бешеный треск счётчика Гейгера. Треск, переходящий в сплошной рёв — Юпитер изливал в пространство безумный и слепой гнев радиации. Софи выключила звук — и тишина стала ещё страшнее, а я смотрела и видела не бога. Я видела могилу. Огромную, безразличную, в которую можно исчезнуть без следа.

— Это похоже на самоубийство, — прошептала я.

— Именно, — кивнула Софи и отстегнула ремень, паря в невесомости. — Кто бы нам на «Фидесе» такое позволил? Юмашева? Смешно.

Василий молчал — со спокойной решимостью, отпечатанной на лице. Авантюрист. Родственная душа. Ну а мне оставалось только довериться — и бояться.

За обтекателем уже проступали полосы — жёлтые, охристые, серые, кроваво-красные. Газовый гигант висел в пустоте, как титаническое око, испещрённое пульсирующими прожилками. Не мрамор — но плоть самой планеты, воспалённая, дышащая ядовитыми вихрями. Планета не плыла вбок — это мы падали на неё, и гигантский диск заполнял собой всё обзорное стекло, всё бытие. Исчезли звёзды, исчезло чёрное небо, и осталась только она.

Я инстинктивно вжалась в кресло, как пассажир автомобиля, несущегося в стену. На освещённой стороне планеты я различала ленты завихрений между слоями — крошечные отсюда и невообразимо огромные в реальности.

Внезапно пульт слева моргнул всеми огнями и погас. Василий стукнул кулаком по панели.

— Софочка, давай-ка нафиг отсюда. Фон зашкаливает. Защита сифонит, щас мы тут все светиться начнём.

— Ещё чуть-чуть… — Софи висела у самого стекла, прилипшая к нему, сверля исполина взглядом. — Пару кадров… на память…

И тогда я увидела молнии.

Тонкие, синие, жилистые, они прошивали слоистый пирог атмосферы, ветвились и гасли, рождаясь и умирая в глубинах кипящего молочного хаоса. Здесь, у поверхности, перепад температур достигал тысячи градусов. Глубже, под слоем яростно бушующей атмосферы разнонаправленных «слоёв» с гелиевыми дождями и аммиачными снегопадами, вечно кипел металлический водород под давлением в миллион атмосфер, создавая чудовищное, всепроникающее магнитное поле.

Я его чувствовала.

По моим протезам, по металлу внутри них, побежали настоящие физические мурашки. Они ныли низкочастотным гулом, резонансом, будто стальные кости в моих руках и ногах стали камертонами, настроенными на рёв этого космического бога. Металл внутри меня пел чужую песню.