Книга Погоня за судьбой, страница 642 – Ди

— Испачкать? — Марк фыркнул. — Да те пробирки в Рио охранялись лучше, чем в провинции следят за музейными реликвиями! Мы просто зайдём и выйдем, пока остальные будут носиться кругами с воплями «Пожар! Пожар!» Тише воды, ниже травы.

— Надеюсь, твой план сработает, — задумчиво протянула я, глядя, как лак ложится ровным, ядовито-ярким пятном на холодный металл. Пятном, которое никто кроме меня не увидит.

— Обязательно сработает, — сказал он твёрдо, и в глазах его вспыхнул тот самый огонёк — азартный, безрассудный, твёрдый. Огонёк, который я так любила. Огонёк, который погаснет через несколько дней в новогоднем поезде, утопленный в его же крови. — Этот план сделает нас богатыми, Лиз. Богатыми и свободными…

Основательно побитый жизнью двухместный аэрокар плавно спускался сквозь стратосферу Джангалы на автопилоте. Где-то наверху, на стационарной орбите висел наш транспортный челнок, а внизу разрастался и густо клубился сероватым вспененным молоком грозовой фронт. Вокруг, насколько хватало глаз, мерцал ярко-голубой кокон разреженных верхних слоёв атмосферы, погружая небо над нами в ультрамарин…

… — Марка больше нет, — сказала я, подводя черту. — Дядя Ваня пропал. Кажется, с тех пор прошла целая жизнь. А Мэттлок вот… погиб, прикрывая нас.

— Да, затянулся твой контрактик. — Василий тяжело вздохнул, отложив костяшку домино. — Не думал, что всё… настолько хреново.

— Всё будет хорошо, — твёрдо заявила Софи, и в её голосе была не надежда даже, а решимость. — По-другому и быть не может. Какая-то сила ведёт нас, иначе как объяснить, что мы до сих пор живы?

Я улыбнулась — безрадостно, одними губами.

— Как говаривал твой сосед-писатель, Софи, всё случается вовремя… Даже смерть.

Кают-компания «Разведчика-13» была тесной, пропахшей подгоревшими тостами, машинным маслом и металлической пылью. Мы сидели за столиком, поедая бутерброды с синтетической колбасой, попивая бурду, гордо именуемую «кофе», и двигали пластиковые костяшки. Уют здесь был выстраданным, отвоёванным у хаоса, а корабль нёсся вперёд, медленно вращаясь, создавая жульническую, слабую гравитацию, которой хватало лишь на то, чтобы кофе не отправился дрейфовать по коридорам судна, а пластиковые костяшки домино — оставались на своём месте.

Мир здесь жил по своим законам. Пол был не полом, а каскадом широких ступеней; стол стоял под углом в сорок градусов, а меня тянуло вниз, но «вниз» было куда-то вбок, под низкий нависающий потолок. Это был пикник на краю реальности, где даже здравый смысл висел на волоске…

— Кстати, на Земле время идёт быстрее. — Василий с видом профессора отхлебнул кофе. — Ненамного, конечно, чем в космосе, но всё же. Виновата гравитация. На меня, на поверхности, сила притяжения действует сильнее. Значит, для вас мои часики тикают шустрее. Хотя, с другой стороны…

— Дело не столько в гравитации, сколько в скорости, — мягко перебила его Софи. — Чем быстрее мы летим, тем медленнее для нас течёт время. Пока мы будем носиться на околосветовой, вы на Земле состаритесь. Это теория относительности, Василий. Второй курс…

— Ай, ну тебя, — он с досадой махнул рукой. — Никогда я в этих ваших теориях не шарил. А вот сидеть и ждать пенсии — точно не для меня. Выйдешь в небо — и назад, на землю, уже не тянет. Что-то щёлкнуло — и всё, пиши пропало… Может, это жажда движения, а может, страх. Боязнь умереть, сидя на диване.