Книга Погоня за судьбой, страница 242 – Ди

Раунд-кик. Всё тело — пружина, а всё усилие — в пятку. Удар пришёлся ему прямо в челюсть с глухим «буханьем», будто я ударила по дубовой колоде.

Мгновение — и я на исходной, в стойке, а он лишь повернул голову, сплюнул на пол густую, алую слюну и… ухмыльнулся шире. Даже не поморщился!

Зал ревел:

— ДРАКО! ДРАКО!

Силён. Чертовски силён. Пробить-то я его пробила — значит, броня не абсолютна, — но одной силы тут мало. Мне не хватало второй руки для клинча, для контроля. Этот «медлительный увалень» был непрошибаемой стеной, и я лишь ободрала свой новый кулак.

И тут что-то щёлкнуло — в нём что-то изменилось.

Его глаза, до того насмешливые, налились тусклым, мутным багрянцем, татуировки на его теле запылали, как раскалённые добела угли, отливая в ультрафиолете. Адреналиновый триггер — химическая перегрузка.

Он исчез.

И в следующее мгновение оказался рядом. Он не бежал — просто сорвался с места, как выпущенная катапультой скала. Серия ударов кулаками, словно стальными молотами, прошила воздух там, где я была секунду назад. Я уворачивалась практически впритирку, а воздух свистел от проносящихся мимо рук.

Ещё один выпад — и он почти загнал меня в угол. Я юркнула под его локтем, и его кулак с оглушительным грохотом впечатался в бетонную стену, выбивая пыль. Любое промедление — и эта масса, вложенная в удар, превратит мои кости в труху.

Удар. Уворот. Блок рукой, от которого онемело плечо. Удар. Снова уворот. Я дышала рвано, в такт движению, а он не уставал — он разгонялся.

«Нужно остановить этот поезд!» — билась в голове мысль.

Я пропустила очередной удар мимо корпуса, поймала ритм его атаки — и в момент замаха для следующего удара вложила в ответ всё. Удар ногой — как выстрел. Мехапротез, работающий на пределе усилителей, распрямился и вогнал пятку ему прямо под диафрагму. Раздался глухой, влажный звук — удар по внутренностям.

Он отшатнулся на два шага, согнувшись. Поднял голову — ухмылка исчезла, и теперь его лицо искажала чистая, нефильтрованная ярость, глаза горели, как угли в печи, а все его мышцы вздулись, напряглись до предела.

И тогда я увидела.

Кожа на его груди, на плечах, с тихим, похожим на расстёгивание молнии хрустом, разошлась — раскрылась, словно бомболюки. Из-под неё, из тёмных пор выдвинулись острые, чёрные, отполированные до блеска шипы — полтора десятка игл, длиной в ладонь. Хитиновые импланты — оружие последнего рубежа.

Он метнулся вперёд, уже не пытаясь бить.

Его руки, как тиски, обхватили мою талию. Я успела лишь согнуть механическую ногу в колене и втиснуть её между своим животом и его шипастой грудью. Он прижал меня к себе с силой гидравлического пресса, раздался пронзительный, скрежещущий визг — биотитан моей ноги скользил по остриям, не давая им войти в плоть.

Я оказалась в ловушке — нога и единственная рука скованы его хваткой. Его горячее, пахнущее перегаром дыхание било в лицо, а в глазах плясало торжество хищника, поймавшего добычу.

Паника схватила за горло холодной рукой, и в этом ледяном ужасе мозг выдал решение — не бороться с силой, а использовать её.

Свободной ногой я зацепила его за колено с внутренней стороны для рычага, усилители взвыли на пределе мощности — и я дёрнула на себя со всей яростью отчаяния.

Раздался скрежет — ломающегося карбонового волокна, рвущихся искусственных связок. Его колено — самое уязвимое место любого тяжеловеса — подогнулось с неестественным, болезненным хрустом, и хватка на миг ослабла.