Книга Погоня за судьбой, страница 244 – Ди

Через секунду из темноты технического прохода возник Игнат с каменным лицом. Он не сказал ни слова — просто кивнул головой в сторону выхода. Жест его был краток и не терпел возражений:

«Уходи. Сейчас».

* * *

Бой давно кончился, и его эхо жило теперь в моих мышцах — тупой, ноющей болью, — да в разбитых бутылках на полу бара. Зрители разошлись. Одни, грохоча моторами, растворились в городе на своих байках, другие улетели в чёрное небо на бесшумных глайдерах. Кто-то остался в баре, выплёскивая остатки адреналина в хриплые тосты, громкий смех или бессильную злобу.

Одного такого, проигравшего целое состояние и решившего выместить злость на роботе-бармене, оторвав ему манипулятор, азартно отпинали сапогами и вышвырнули за дверь. Он шлёпнулся прямо в вечную, маслянистую лужу у входа, и его проклятия быстро утонули в общем гуле…

Я сидела — а, вернее, полулежала — в глубоком кожаном кресле в кабинете Седого. Откинув голову на спинку, разглядывала проплывающие по стенам голограммы — бессмысленные, умиротворяющие пейзажи: горные озёра, бескрайние леса. Картинки для тех, кому не снятся кошмары. В животе что-то пульсировало тупой, знакомой болью — и я отчаянно надеялась, что обошлось без разрыва какого-нибудь внутреннего органа.

Напротив меня, за столом Седой говорил по телефону. Тихо, ровно, будто полчаса назад он читал книгу, а не управлял конвейером развлечений и смерти.

… — Я понимаю. Но вот моё мнение — они ничего не сделают… Он сам виноват. Поддался эмоциям, подошёл слишком близко, за что и огрёб… Да… Нет, всё под контролем… Да. До связи…

Окончив разговор, хозяин заведения повернулся ко мне. Его бледные глаза были пусты, как стекло, но уголки губ дрогнули в подобии хищной улыбки.

— Поздравляю с убедительной победой. Честно говоря, я ожидал чего угодно, но не такого. Драко сейчас в больнице на аппарате. Гипоксия сильно повредила мозг. Вероятнее всего, он навсегда останется овощем. Мозги, конечно, можно восстановить, но то, что было внутри… — Он сделал паузу, давая словам осесть — для оценки. — Однако, как ни крути, ты сделала мой вечер… Что предпочитаешь? Ром, виски, бурбон?

— Спасибо. Не хочу пить.

— Твоё право, — легко согласился он, словно и не предлагал. Достал из-под стола бутылку с янтарной жидкостью и плеснул её в стакан. — С тех пор как эти долбанные чухонцы, Мартинсоны, Тамберги и вся их понаехавшая рать наводнили Москву, я терплю убытки. Они выдавливают моих торговых партнёров, крышуют наркоторговлю, распугивают моих клиентов. А теперь вот их Янис… — Он отхлебнул, взболтал жидкость в стакане, и запах дорогого, выдержанного коньяка пополз по кабинету. — … их Янис взял первенство в моём заведении. По правде говоря, он очень достойный воин, заслуженный… Был. Его необходимо было выбить, и наконец это случилось. Благодаря тебе. Они утёрлись по полной программе.

— Я правда не хотела, чтобы всё так закончилось, — сказала я, и слова прозвучали глупо, по-детски — здесь, в этом кабинете после того, что произошло в яме.

— Теперь это уже неважно, — отрезал Седой, залпом опустошил стакан и крякнул. — Ох… Дело сделано. Ты молодец, я не зря на тебя поставил. У тебя есть потенциал. Насчет ментов не волнуйся — всё происходящее на арене под законы не подпадает. Но я предполагаю некоторое… повышение градуса в наших с Тамбергами отношениях. Учитывая их крышу в верхах, это может выйти боком. Поэтому будь готова к тому, что я попрошу тебя о небольшой услуге.