Книга Погоня за судьбой, страница 220 – Ди

Зал взорвался рёвом — аплодисменты, свист, выкрики. Тем временем в противоположном конце арены открылся второй проход, и в круг красного света вышло… нечто.

Верхняя часть — обычный мужчина, не накачанный, даже худощавый. Но ниже пояса… Ноги. Механические, но не человеческие. Они были выгнуты назад, как у кузнечика или богомола, с острыми, шипастыми суставами. Лицо скрывала пугающе натуралистичная маска — гибрид разлагающейся плоти и хитинового покрова насекомого. Существо поджало ноги и… с силой выпрямило их, сделав в воздухе сальто с немыслимой, неестественной лёгкостью, чтобы бесшумно приземлиться в готовой к прыжку позе.

Боцман рядом со мной невольно поёжился.

— Блин, от этого урода у меня мурашки… Но сегодня он покажет класс, у меня на такое чутьё… Илюше придётся несладко.

Конферансье объявил:

— В красном углу ринга начинающий, но уже очень результативный боец! Пять боёв, ни одного поражения! Ставр!

Зал загудел по-новому — не с восторгом, а с любопытством с примесью брезгливости.

— Бой начинается!

Прозвенел гонг — чистый, ледяной звук, режущий гул толпы, — и противники, замерев в стойках, словно два хищника, оценивающе вперились друг в друга. Первым двинулся Ставр — сделал даже не шаг, а отскок. Он отклонился назад, и одна из его механических ног выстрелила вперёд, как стальная плеть, с воющим свистом рассекая воздух в сантиметре от лица Муромца. Тот вильнул корпусом с неожиданной для его массы скоростью, и его рука — настоящая, живая, обвешанная усилителями — метнулась вперёд. Он не бил — он схватил. Пальцы его впились в стальной сустав ноги Ставра.

А затем Муромец дёрнул на себя.

С оглушительным скрежетом металл проехался по бетону, Ставр, потеряв равновесие, рванулся навстречу и встретил короткий, жёсткий апперкот в челюсть. Хрустнула кость. Второй удар — в солнечное сплетение — заставил Ставра согнуться. Но он не упал. Оттолкнувшись от Муромца, он отлетел к стене, отскочил от неё, как мячик, и с разворота, используя инерцию всего тела, врезал Муромцу в лицо острой, ребристой поверхностью «бедра».

Илья рухнул на пол, а зал ахнул.

Но Муромец был не так прост — он поднялся, медленно, потряхивая головой. С кожи возле титановой пластины сочилось что-то — то ли смазка, то ли кровь. Его искусственный глаз горел теперь яростным красным светом.

Ставр приплясывал на своих жутковатых ногах, перескакивая с одной на другую, дразня. Муромец рванулся вперёд — тяжёлый, как танк, а Ставр отскочил, пригнулся и всадил кулак ему прямо в центр груди, в стальную пластину, но уйти от ответа не успел — Муромец снова поймал его за ногу.

В этот раз он не просто дёрнул — но закрутил. Схватившись обеими руками, он с низким, звериным рёвом раскрутил Ставра, что секунду назад был невесомым кузнечиком, и со всего размаха швырнул в бетонную стену ямы.

Удар был страшным — глухой, влажный шлепок, смешанный с треском ломающихся сервоприводов. Ставр осел на пол, а его механические ноги задёргались в конвульсивном, неконтролируемом танце.

Часть трибун вскочила.

— Порви его, Илюха!..

— Ставр, твою мать! Я же на тебя поставил!..

Но Ставр поднялся. Медленно, с трудом, пошатываясь — одна из его ног теперь волочилась. Муромец неумолимо надвигался на него, будто гора гнева и металла и, казалось, всё кончено.