Книга Погоня за судьбой, страница 222 – Ди

Джинсы, клетчатая рубашка, простенькие потрёпанные кеды — он резко выделялся на фоне разномастной толпы байкеров и панков, которые поглядывали на него с уважением, смешанным с лёгкой опаской. С ним здоровались, он отвечал лёгкими кивками головы, будто приветствовал вассалов, всем своим видом показывая, что он здесь главный. Боцман всё это время стоял рядом со мной, не желая, видимо, оставлять меня без присмотра — наверное, боялся, что я сейчас полезу на арену.

Я повернулась и спросила:

— А кто этот тощий?

— Это Седой. Хозяин этого цирка и главный распорядитель. Он решает, кто выходит на арену, а кто — идёт домой.

— Распорядитель, значит…

План, что клокотал во мне с момента первого удара Ставра, наконец кристаллизовался. Боль от поражения в бою с Верой, от потери Марка, от собственного бессилия — всё это не исчезло, но сменилось чем-то другим. Холодной, ясной яростью. А ещё уверенностью. Не той, что была раньше — бравой и наивной, — а той, что рождается на дне отчаяния, когда терять уже нечего, кроме последнего шанса. Тело помнило каждый удар, каждый блок, каждый приём.

«Я умею драться», — думала я. — «Я выживала в худших условиях, чем эта бетонная яма».

Я направилась к Седому решительным шагом, чувствуя, как взгляды окружающих цепляются за меня, как за нечто чужеродное. Он беседовал с мужчиной в идеальном чёрном костюме и его спутницей — женщиной в вечернем платье, которое стоило, наверное, больше, чем все ставки за сегодняшний вечер. Заметив моё приближение, Седой не прервался. Он лишь слегка повернул голову, и его бледно-голубые, почти бесцветные глаза скользнули по мне сверху вниз. Взгляд был классифицирующим, будто он видел перед собой не человека, а потенциальный актив. Или проблему.

Когда я встала в шаге от него, он закончил фразу, кивнул собеседникам и обратился ко мне. Голос его был тихим, вкрадчивым:

— Я могу чем-то помочь? Вы, кажется, здесь впервые.

— Да. Я хочу сразиться на арене.

Уголок его тонких, бескровных губ дрогнул — в едва уловимом призраке улыбки с тенью иронии. Его собеседники замерли, их интерес теперь был прикован ко мне полностью.

— С одной рукой? — спросил Седой без насмешки — но с констатацией факта, за которой следовал немой вопрос: «Ты в своём уме?»

— С одной, — кивнула я, глядя ему прямо в глаза. — Хочу проверить, правильно ли я оцениваю свои силы.

В бледных глазах распорядителя мелькнул не интерес даже, а азарт. Холодное, хищное любопытство, как у вирусолога, что рассматривал новый, непредсказуемый штамм. Опасный, но потенциально очень ценный.

— Очень… непосредственно, — протянул он. — Прямота, достойная или ребёнка, или того, кому уже нечего терять. Как тебя зовут?

— Лиза.

— Просто Лиза? Без клички? Без образа? — Он мягко покачал головой. — На арене нужно быть кем-то. Хотя бы для ставок.

— Пока что — просто Лиза. — Я пожала плечами, решив не «светить» прозвище, данное мне на Пиросе — прозвище другой жизни, другого человека.

Он изучал меня ещё несколько секунд, и воздух вокруг казался густым от этого молчаливого сканирования.

— Завтра, — наконец сказал он. — В семь вечера приходи в мой офис. Я скажу охране, чтобы тебя пропустили. Постарайся быть в форме на случай, если… твой вызов кто-нибудь примет.

В его последних словах была не надежда, а намёк. Возможность. Игра.