Книга Погоня за судьбой, страница 219 – Ди

Зрители занимали места. Байкеры с седыми бородами и молодыми, жестокими глазами; девушки в коже с яркими, как предупреждающие знаки, волосами; панки, похожие на взъерошенных экзотических птиц. И, что удивительнее всего, пара мужчин в безупречных, дорогих костюмах, с холодными, оценивающими взглядами, в сопровождении женщин, чья красота казалась такой же искусственной и дорогой, как алмазы в их ушах.

Боцман ткнул пальцем в сторону ямы.

— Сейчас будут драться мехмоды. Зрелище — кровь с молоком… В смысле, масло с электролитом.

— А тот напыщенный… Драко, или как его? Он тоже участвует?

— Он биомод, другая лига. Днём идут разминочные бои, а вечером — серьёзные, со ставками. Есть поединки между механиками, а есть — между биониками. Сегодня встречаются наши, железные.

Во мне что-то ёкнуло. План, дикий и безрассудный, начал вызревать в голове, подогреваемый отчаянием и недавним чувством целостности в новообретённой руке.

— А кто может заявиться?

— Любой, — Боцман усмехнулся, оскалив жёлтые зубы. — На свой страх и риск с ремонтом за свой счёт. Но тебе — не советую. — Его взгляд скользнул по моему обрубку. — С одной рукой, да против таких? Тут даже с двумя шансы у тебя будут как у снежинки в аду.

В зале поднялся шум. У барьера кто-то орал на того самого Арни, требуя вернуть поставленные несколько дней назад на проигравшего бойца деньги. Арни, словно скала, был невозмутим.

— А какие правила? — вполголоса спросила я.

— Проще некуда. Кто лёг и не сумел подняться — тот и проиграл… Смотри, сейчас будут ставки собирать. Можешь попытать удачу.

Наверху, в потолочной сетке, с шипением сервоприводов распахнулся люк. Из него, как паук из норы, выдвинулся небольшой бот на шести лапах. Он спустил на тонком тросе железный ящик с двумя щелями и пополз по сетке, мерно пощёлкивая суставами.

Над щелями горели светящиеся надписи: зелёная — «МУРОМЕЦ» и алая — «СТАВР». Люди тянули руки, просовывали купюры в щели, выкрикивали имена. Деньги исчезали в нутре ящика с мягким шуршанием. Боцман, не задумываясь, сунул несколько купюр в красную щель, а я лишь наблюдала, сжимая в кармане свою жалкую оставшуюся наличность. Бот, закончив обход, с ловкостью хищника притянул к себе ящик и исчез в потолке.

Люк захлопнулся. Свет погас.

На секунду воцарилась абсолютная, давящая темнота, а потом над ямой с сухим щелчком вспыхнули ослепительные белые прожекторы, выхватывая из мрака арену. Шум стих, сменившись напряжённым, жадным гулом.

Один из прожекторов сменил цвет на зелёный. Внизу, у основания ямы, с тяжёлым лязгом разъехались стальные двери, и из чёрного прохода вышел он.

Высокий, мускулистый, с торсом, покрытым сеткой шрамов и полированными стальными пластинами. Штаны из армейского камуфляжа, на ногах — массивные берцы с усиленными носами. Но главное — лицо. Его левую половину закрывала матовая титановая пластина, в центре которой, как рубин в перстне, горел искусственный глаз, бездушно сканирующий толпу. Он вышел в центр, встал под свет, ударил кулаком в грудь — со звонким металлическим лязгом — и медленно повернулся, демонстрируя свою мощь.

— Поприветствуем! — грянул из динамиков поставленный, глубокий голос конферансье. — Победитель прошлогоднего турнира! Девятнадцать боёв, одно поражение! Его имя вам хорошо известно — непревзойдённый Илья Муромец!