Книга Погоня за судьбой, страница 223 – Ди

— Обязательно приду. До встречи.

Я развернулась и пошла прочь, чувствуя на спине тяжесть его взгляда и десятков других, к Боцману. Тот стоял у подножия лестницы, ведущей наверх, в мир обычного шума и грязи. Его бородатое лицо искажала гримаса, в которой читалось всё: недоумение, досада и… странное, усталое восхищение. Он смотрел на меня не как на самоубийцу, а как на стихийное бедствие, которое вот-вот обрушится на его тихий, устоявшийся ад, и он ничего не мог с этим поделать.

В ушах всё ещё стоял гул толпы, хруст ломающихся суставов, тихий голос Седого, а в кармане лежали жалкие остатки денег. В груди же, под рёбрами, где заживала рваная дыра и ещё недавно была пустота от потерь, теперь билось что-то новое. Не надежда, но цель. Безрассудная, смертельно опасная, единственно возможная.

Лестница вела наверх, в ночную Москву. Завтра в семь. Арена ждала…

… Очнувшись ото сна, в первые мгновения я пыталась понять, где нахожусь. По дырявой крыше заброшенного дома шелестел проливной каптейнский дождь, который со времён интерната я не спутала бы ни с чем на свете. В паре метров от меня в лужу звонко падали капли, сочившиеся сквозь гнилую кровлю и перекрытия между этажами.

Взглянула на часы — одна минута второго. Что-то произошло, заставило меня проснуться, вырвало из спокойного сна в тёплом спальном мешке посреди покинутого, медленно гниющего дома на краю болота на полпути к Сайрену. Я мысленно обратилась к памяти деки, вывела на сетчатку биометрические данные и принялась изучать диаграмму. Всплеск жизненных показателей начался в час ночи, ровно полторы минуты назад. Тогда же без моего ведома случился выход в Сеть. Вызвав и проглядев логи, я с ужасом обнаружила загрузку рекламных импринтингов. «Чокостар», «Фьюче Бионикс», «Бургеры Конфедерации», «Ваш Секрет», «Верни себе целостность с Байотек» …

«Это что же получается, прошивка обновлена?!» — прошила меня ледяная мысль. — «Это могло случиться только в одном месте — на таможне, во время установки программы-трекера… Мало того, что долбанные бюрократы решили следить за мной — не таясь и вполне официально, что, в общем, делало им честь, — так они ещё и загрузили мне адвер — рекламную программу…»

Во мне вскипала ярость оттого, что в первый же раз, когда я вынужденно нарушила первейшее из правил, которым меня обучал Рамон, я попалась в эту отвратительную, мерзкую рекламную ловушку. Теперь у меня появилась ещё одна причина разыскать техника, и она, наверное, была ещё более важной, чем избавление от трекера. Почему-то я чувствовала, будто во мне сидит скользкий, гадкий паразит, хотя это был всего лишь программный код, который принимал входящий сигнал со спутника и передавал его в когнитивную матрицу моего нейра.

Впрочем, аналогии с паразитами, откладыванием яиц и прочими нелицеприятными вещами, отказывались покидать меня — реклама была плесенью, которая облепляла всё наше бытие, заполняла его собой, не давала дышать. А поперёк горла стоял ком. Меня буквально тошнило от этого цифрового насилия, от того, что моё сознание, моё святилище кто-то посмел использовать как рекламный щит.

Я ещё немного полежала, уставившись в потолок. Сна не осталось ни в одном глазу. Выбравшись наконец из спального мешка, я потянулась и рефлекторно сунула собранный и смазанный с вечера пистолет в кобуру. Было зябко, хотелось развести костёр или хотя бы зажечь фонарик.