Книга Погоня за судьбой, страница 1106 – Ди

— Какого ещё ключа?

— Сар’ит Ракт’а. Я тебе говорил об этом когда-то… «Красная река» на санскрите… Старая, как сама грязь, мантра. «У одинокой сущности будет ключ, и он поможет открыть артефакт». Как-то так, вроде…

— С чего вдруг ты взял это всё? — хмыкнула я.

— Об этом говорил Мэттлок перед тем, как нас разлучили на «Виаторе»… Похоже на бред сивой кобылы, знаю. Но здесь… Красная земля, бордовые леса… Может, ответ где-то недалеко?

— Пропавшие джангалийцы оставили послание, — вмешалась Вера — голосом библиотекаря, зачитывающего справку. — Камень с символами и знаками, криптографику. Санскрит, затесавшийся среди чужих иероглифов. Видимо, ваш Мэттлок был в курсе этой находки, если уж даже я в курсе… «Интегра» тоже искала ответы. Инструкцию к нему.

— Но этой инструкции нам, стало быть, не оставили, — констатировала я. — «Вставить ключ А в паз Б»? Тыкать наугад я смогу только четыре дня, пока воздух на корабле не выйдет. А бродить по окрестностям в поисках красной реки — и того меньше…

Четыре дня — это много или мало? Пожалуй, пока я не чувствовала нехватку времени, но этот момент был не за горами. Четыре дня на то, чтобы найти иголку в стоге сена размером с галактику.

— Знаете, я вот только одного никак не пойму, — пробормотала я, обращаясь к пустоте между звёзд, которая, кажется, слушала внимательнее всех.

— Это чего же? — спросили дядя Ваня и Вера в унисон — и в этом странном, мгновенном единодушии было что-то почти смешное. Два врага, на миг забывшие о вражде ради общей загадки.

— Зачем мне эта «книга»? Почему она так и липнет ко мне? Я же не учёный, не пророк… Я просто… кукла, которую пинают все кому не лень.

— Может, именно потому, что всю дорогу она была тебе неинтересна? — предположила Вера. Голос её уже потерял яд, став почти задумчивым. — Ты не хотела власти над прошлым. Не искала бессмертия. Ты хотела только одного — мести. Самой чистой, простой и безнадёжной цели во вселенной. Может… артефакту нужен не тот, кто хочет его использовать, а тот, кто… ничего от него не ждёт? Пустой сосуд. Или, наоборот, слишком полный своей собственной болью, чтобы вместить ещё и его.

«Всегда не хватало времени», — подумала я.

Его всегда было слишком мало, а потому само ощущение его течения было роскошью, запретной для тех, кто должен был действовать. Чувствовать время — это значило предавать долг, и потому единственным, что было дозволено — это двигаться. Бежать вперёд от самого понятия «сейчас».

Я шла под звёздными коврами, что были развешаны над головой, мышцы работали, и я постепенно приближалась к тому, чтобы начать чувствовать время. Не как песок, утекающий сквозь пальцы, а как пульс, как дыхание этого гигантского, живого мира. Биение чужого, огромного сердца, в такт которому теперь билось и моё.

— Ночь — это нормальное состояние Вселенной, — пробормотала я, чувствуя, как слова стынут на губах, превращаясь в философский иней. — А день — просто местная аномалия, вспышка ближайшей звезды в вечном покое тьмы. Мы, люди, рождены во тьме… в утробе, в пещере, в незнании. И все наши страхи — это память утробы. Страх перед возвращением в то, из чего мы на время выбрались…

Вера вдруг спросила:

— Лиз, каково это — знать, что ты эксперимент, вышедший из-под контроля?