Книга Теневой двойник, страница 26 – Рина П

— А для нас важнее всего благополучие наших близких, — заключаю я. — Поэтому он делает всё, чтобы мать оставалась счастливой.

— Именно, быстро соображаешь! — Кирилл встаёт и направляется к раковине. — Для тебя должны быть важны мать с отцом и я. Но для Николая Ивановича ты лишь очередной код без багов, а тётя Марина… она терпеть не может всех этих роботов, кожу из силикон-винила и прочее.

— А ты?

Хоть он и тратит время на разговоры со мной, я знаю, что он с радостью посидел бы в тишине или пообщался с живым человеком.

— А я сейчас попрошу тебя помыть посуду. — Он обезоруживающе улыбается, ставит кружку в раковину и выходит из кухни.

Ловлю себя на том, что ощущаю его родным и близким человеком. А ещё он видится мне очень красивым. Конечно, это окончательно вступают в силу мои программы, обеспечивающие привязанность к семье погибшего, но неужели быть роботом и имитировать ощущения действительно настолько болезненно?

В зеркале ванной на меня по-прежнему смотрят васильковые глаза, а кончики серебристых локонов ниспадают на плечи.

— Клара, ты красивая, но я не могу воровать у такой замечательной девушки её личность. Да даже половые признаки. — Вздыхаю. — Я могла родиться… опоссумом, а меня сделали роботом.

Зато биомеханика-то какая! Все суставы гнутся не хуже оных у живого человека. Интересно, почему они не сделали нас с восемью руками? Какой бы эффективной я была на кухне — ну прям эталонная домохозяйка из пятидесятых, не иначе. Или две головы? Или парочка глаз на затылке? Зачем нужно было копировать живых людей?

Сажусь на бортик ванной и снова погружаюсь в пучину приятных и не очень мыслей. А если девушка отказала парню, и тот её убил, чтобы затем заказать доппельгангера, который будет любить его? Как бы переделал девушку под себя. Возможно ли такое? Клара любила дорамы, а там встречаются вещи и покруче. Все шикарные идеи и бизнес-планы по трëхголовым доппельгангерам уже наверняка предложены моим живым прототипом и его друзьями.

Самое главное, чего я не понимаю, как этот бизнес работает. Зачем людям нужно воссоздавать искусственную копию после смерти близкого? Да ещё платить за неё как за небольшую машину.

Понятное дело, я, отец Кирилла и дед Лëши — нечто вроде подарков от фирм отцам-основателям и в целом семьям, работающим на них.

В который раз за вечер умываюсь — вода не пропитывает кожу, покрытие отталкивает влагу. Зато лицо фиксирует холодную температуру — отлично, жаль, что меня этим точно не взбодрить.

Иду мыть посуду за Кириллом и думаю о маме. Какой же это стресс для женщины — видеть после смерти любимого ребёнка робота-копию. А моя вина разве есть в том, что я её… люблю или вроде того? Она же моя мама, вернее, я пребываю в иллюзии, что я счастливая дочь. И Кир… целые две недели я воспринимала его как очередного актёра этого извращённого театра, где каждый вечер ставят постановки про мертвецов и роботов, а о маме думала как о само собой разумеющемся, что я её люблю, и она меня. Хотя с театром не очень правильно сравнивать — актёр здесь скорее я, а остальные смотрят и получают извращённое наслаждение.

Перед глазами снова ужас с примесью отвращения в глазах мамы, как она отталкивает меня, и передо мной её лицо без капли узнавания своей дочери. Для всех близких я чужая. Даже невеста с женихом весь вечер избегали нашего стола. Саша успокоила меня, что так и должно быть — двоюродной сестре Клары нет до нас дела, но я ощущаю свою вину за произошедшее. Повалила стол на свадьбе.