Книга Теневой двойник, страница 29 – Рина П

Замечаю, что слёзы у Саши уже высохли, и она разглядывает меня с максимальным интересом.

— У хомяка хотя бы есть колесо. Оно создаёт иллюзию постоянного движения вперёд, саморазвития, — комментирует она.

Я и не думала, что с моими доводами так быстро согласятся.

— Ну а я могу помыть пол, если Кирилл забудет поставить на станцию робот-пылесос, и тот снова разрядится. И сделаю я это, потому что иначе просто загнусь от скуки.

— Ты всегда можешь попросить Кира ввести тебя в гибернацию. Лёшин дед так делает во время семейных поездок — он ненавидит все эти перемещения на машине.

— Это будет побегом от реальности. Эскапизм, — хвастаюсь тем, что уже успела прочитать все возможные вузовские учебники Кирилла, которые мне удалось здесь найти. Только они и остались — видимо, он и Клара не так давно закончили институт.

— А ты создана для того, чтобы быть для нас этим самым эскапизмом, — усмехается Саша. — Кстати психологи подтвердили, что вы, доппельгангеры, в значительной степени снизили средний уровень горя после смерти близких.

Ну круто, всё у нас измеряется в цифрах, и даже то, насколько моё существование кому-то помогает.

— Вернёмся к тебе. Зная Лёшу, я не думаю, что он способен сделать тебе что-то назло. Может, ему надо было тебя уберечь или сделать сюрприз. Насколько неприятным оказалось то, что ты узнала?

— Оно не касается напрямую меня, но просто было важным. Уже всё. Он имел полное право молчать, чем и занимался почти что несколько недель. Просто это так неприятно, когда рабочие моменты негативно сказываются на нас двоих, хотя мы уже давно устоявшаяся пара.

Думаю о том, что мы с Кириллом, наверное, тоже могли бы считаться парой. Хотя я представляю, что он чувствует — по дому разгуливает внешняя копия его покойной девушки и выпрашивает знаки внимания.

Руки у Саши дрожат, взгляд прикован к ладоням — она словно застывает на мгновение в пространстве, но затем её глаза медленно перемещаются на моё лицо. Мы встречаемся взглядом, и она зажмуривается и отворачивается.

— Прости, нет аппетита. — Она отодвигает тарелку. — Ты права, не сказать что-то по работе — это такая мелочь, это же не измена, не предательство. Просто мой мозг воспринимает всё чересчур ярко.

— Твой мозг, сестрёнка, ничего не воспринимает слишком ярко, я тебя знаю с яслей, — интонации Кирилла более спокойные, делаю вывод, что наш мальчик успел подостыть.

— У самого сегодня был плохой день, — протягиваю с издёвкой и закатываю глаза, стараясь не смотреть в его сторону — вот сейчас не нужны мне, пожалуй, все эти надменные и снисходительные комментарии и взгляды.

— У меня-то? Да что ты, у меня всё превосходно. — Кирилл с грохотом ставит кружку возле моего лица — брызги чая попадают на блузку, и я съёживаюсь, понимая, что человек вовсе не успокоился, а, напротив, распаляется ещё сильнее. — А вот что именно у меня превосходно, пожалуй, не твоего ума дело. — Он открывает самый верхний кухонный шкафчик, и я вижу свой пульт для введения в гибернацию. А я-то искала его! Вот нахал!

На душе становится погано и досадно. Я впервые за столько дней наконец-то разговорилась с Сашей, даже почти смогла её успокоить, и теперь меня выключат на неопределённый срок просто посреди беседы. С другой стороны, сама же хотела войти в гибернацию, чтобы сбежать от скуки, ну вот и получай.