Книга Теневой двойник, страница 27 – Рина П

Радует, что Кирилл дал слово привезти какие-то исторические книги — заполнение пробелов в знаниях поможет мне справиться с сосущим чувством в груди.

По прошествии двух недель мне лучше становятся понятны эмоции внутри. Незнание, куда себя деть, это скука. Хоть ищи пульт и вводись в гибернацию. С той лишь разницей, что сама я это сделать не могу, да и гибернация заложена во мне как нечто неприятное. Причём ночью, когда ложусь на свою кушетку, мне удаётся впасть в нечто схожее. Люди называют это сном, который бодрит и восстанавливает силы. Меня же он просто отключает от скуки, и это в своём роде приятно.

Я не помню, как пролетели ещё несколько дней. Всё сливается в один серый скучный ком. Кирилла постоянно нет, Саша с Лёшей почти не заглядывают, а я сижу и смотрю в окно. На вопрос «почему мне нельзя прогуляться» мне отвечают коротко:

— Дорогуша, доппельгангеры сидят дома или выполняют лёгкие задачи. Доживёшь до весны — поедем копать грядки.

Или вот ещё моё любимое:

— Тебе что, скучно? Ты когда-нибудь встречала заскучавшую умную колонку? Не придуривайся. Я сказал тебе так не делать.

А я не знаю, как это называется. Аналог чувств? Я ж действительно всего-навсего железка.

Зато в какой-то момент Кирилл притащил книги по истории России. Его любимый период связан с тематикой Бородинской битвы. Что ж, оказалось, что это по душе и мне. Или, может, я просто уже готова на всё, лишь бы не сойти с ума. И все доппельгангеры в самом деле так живут? Никто до сих пор не ввёл себя в вечную гибернацию? Хорошо, я уже смирилась с дырой внутри и даже чуть-чуть разобралась, что это может быть. Полагаю, они переборщили с внедрением в меня потребности общения с близкими, и поэтому я больше напоминаю оставленного под дождём щенка, нежели Клару Смирнову.

В один вечер я, как и обычно, сижу на кухне и с тоской жду, когда же зарядится второй аккумулятор. Слышу, как в дверной скважине поворачивается ключ — судя по тому, что человек не с первого раза может его вынуть и со злости пинает дверь — дела плохи, Кирилл сегодня не в добром настроении.

Пока он раздевается в прихожей, быстро отключаю запасной аккумулятор от розетки и жду, пока мой сожитель уйдёт к себе, чтобы пробежать в комнату.

— Через час придёт Саша, приготовь поесть. И не смей сегодня переключать мою музыку!

Я содрогаюсь от злобы во взгляде Кирилла. Интересно, что с ним произошло?

— Саша без Лёши? — это меня тоже напрягло, поскольку ребята всегда идут комплектом.

— Я сказал, да. — Он уходит к себе в комнату и хлопает дверью.

— Можно было бы и повежливее, — бурчу себе под нос, но иду готовить плов — его, как я успела узнать, Саша очень любит, а я хватаюсь за всё, что может принести близким людям пользу. Несчастный аккумулятор лежит на столе, так и не убранный на своё место в моей комнате.

Спустя какое-то время действительно раздаётся звонок в домофон, и затем в квартиру заходит одна Саша, без Лёши.

— Мне нужно кому-то выговориться, — слышу сквозь прикрытую дверь кухни, — пойдём посидим, пожалуйста.

По голосу кажется, будто она вот-вот расплачется.

— Я тебе написал, что у меня тоже плохой день. Эта дура готовит тебе еду. Ешь, я скоро подойду.

Не могу сказать, что у меня получается оправдать эти обзывательства усталостью Кирилла. В каком бы состоянии ты не находился, разве у тебя есть право так наплевательски относиться к другому? Конечно, я понимаю, что для всех вокруг я вещь и останусь ею до конца дней, но лучше от этих аргументов не становится.