Книга Маршал в чужом мундире, страница 86 – LLM Соавтор, Александр Фрост

Это был самый прямой вопрос за два года.

— Захар, — произнёс я. — Вы верите в переселение душ?

— Не, — сказал Бурый, подумав.

— Вот и я не верил, — сказал я и пошёл к люку.

За спиной было тихо, потом зашуршала страница.

— Спрошу через год, — сказал Бурый сам себе, и я сделал вид, что не услышал.

Сурамский рубеж я увидел через двадцать шесть суток пути, и первое, что я о нём подумал, я не могу привести дословно, потому что думал я словами Штофа.

База «Сурам-Главная» — столица моего округа — встретила нас створом, который открывался вручную, потому что привод сгорел при прошлом коменданте, диспетчерской, где несла вахту одна женщина и один кот, и гарнизонным построением в составе сорока двух человек, из которых строевую стойку помнили шестеро.

По штату округа мне полагалось: три базы, девять станций слежения, шесть тысяч личного состава и тридцать вымпелов.

По факту имелось: полторы базы — вторая была законсервирована, третья существовала только в реестре, и Пухов при виде этой записи издал звук глубокого личного оскорбления, — две станции слежения из девяти, восемьсот человек списочного состава, из них налицо пятьсот двадцать, и четыре вымпела, из которых летали два.

Я стоял в диспетчерской, смотрел на всё это хозяйство, и странное дело — мне было хорошо.

Знакомо мне было. Восемь ржавых корыт, двести штрафников и приказ-некролог — я уже начинал с этого один раз, и вон чем кончилось.

— Ефим Палыч, — сказал я, когда «Венец» отшвартовался и штаб собрался в первый раз на новом месте — в зале, где пахло пылью и мышами, и Марфа Игнатьевна уже гремела в смежном помещении, обживая камбуз. — Записывайте первый приказ по округу.

Дуров раскрыл планшет.

— Пункт первый, — проговорил я. — Принять округ. Пункт второй: расконсервировать вторую базу. Пункт третий: Пухову — найти третью базу. Она где-то есть, Семён, её строили, деньги списаны, я в вас верю.

— Найду, — сказал Пухов мрачно. — Из-под земли.

— Пункт четвёртый. Всем службам исходить из следующего расчётного положения, в журнал его не вносить, из головы не выпускать: через десять-четырнадцать месяцев округ принимает главный удар Конкордата.

В зале стало тихо. Они знали — я объяснил ещё в пути, — но услышать это приказом было другое.

— Вопросы? — кивнул я.

— Один, — добавил Штоф. — Ваше благородие… то есть, виноват, ваше превосходительство…

— Не привыкайте, разжалуют.

— Ваше благородие. Нас пятьсот двадцать человек и два летающих корыта, не считая «Венца». Что мы можем построить за год против главного удара?

Я подошёл к окну диспетчерской.

За стеклом лежал рубеж — рыжая мёртвая равнина под чужим низким небом, три ржавых мачты, остатки старой батареи на горизонте.

Местность. Никакая, забытая, списанная всеми — ровно такая, какие я сорок лет превращал в кладбища чужих армий, потому что списанная местность — это местность, которую противник не удосужился изучить.

— За год, Карл, — сказал я, — можно построить всё. Я однажды за восемьдесят четыре дня построил из штрафной команды армию, которая взяла Тарнис. Теперь у меня год, пятьсот двадцать человек, двести тридцать ветеранов на подходе и целый округ, о котором противник знает только то, что снял с орбиты.

Я повернулся к ним.

— Он снял карту, господа. А мы теперь начнём эту карту менять. Каждый день, понемногу, во всех местах сразу. И когда они придут сюда по своей красивой одиннадцатимесячной съёмке…