Книга Маршал в чужом мундире, страница 84 – LLM Соавтор, Александр Фрост

— Ставка без проигрыша для казны, — сказал император.

— Я других не делаю, ваше величество.

Он усмехнулся — коротко, устало.

— Тарнис. — Он выдержал паузу. — Я читал все четыреста двенадцать томов… не смотрите так, разумеется, не все. Я читал выжимку и приговор Строева. И я задал себе тогда вопрос, который задам теперь вам, потому что больше некому. Лейтенант, империи триста лет никто всерьёз не угрожал. Она разучилась воевать — это я знаю лучше вас, я подписываю её бюджеты. Скажите мне как человек, который, судя по Тарнису, откуда-то это умеет: сколько у меня времени?

Я посмотрел ему в лицо.

Усталый старший чиновник империи, тридцать лет не успевающий прочесть всё, что обязан, — и единственный человек в этой столице, который задал правильный вопрос.

— До первого удара — год, ваше величество, — проговорил я. — До момента, когда станет поздно, — три. Между ними будет промежуток, когда все будут говорить, что ничего страшного. Он самый опасный.

Император кивнул. Придвинул к себе лист — я узнал шапку представления — и подписал.

— Ваши десять минут истекли двенадцать минут назад, — заметил он. — Ступайте, командующий. И, лейтенант… я запомню сегодняшнее число.

— Вы второй, кто мне это обещает за неделю, ваше величество.

— Кто первый?

— Мой брат.

— Тогда запишу. У вашего брата плохая память на чужие правоты.

Сборы заняли пять дней.

Соединение «Венец» возвращалось под моё начало приказом штаба — Строев провёл это тихо, одной строкой в общем перечне: «включить в состав формируемого округа». Дуров, получив приказ, отбил ответ из четырёх слов: «Есть. Наконец-то. Выходим немедленно».

Вяземский подал рапорт о переводе сам.

— Илья Борисович, — сказал я, когда он положил копию мне на стол. — Вам пятьдесят один год. У вас выслуга, пенсия, дом в трёх часах от столицы и лучшее дело вашей жизни — о подготовке операции «Венец». Вы едете в дыру.

— Мичман… лейтенант… командующий, — сказал Вяземский с расстановкой. — Во-первых, дело поедет со мной: фигуранты имеют свойство обнаруживаться там, где горячо. Во-вторых, в формируемом округе по штату положен окружной военный прокурор, и я намерен занять эту должность раньше, чем на неё пришлют идиота. В-третьих…

Он помолчал.

— В-третьих, я подшивал факты в папки, когда вас ещё не было на свете. С вами факты происходят. Я слишком стар, чтобы отказываться от такого.

Марфа Игнатьевна собрала одиннадцать ящиков утвари и рассаду.

Бурый явился с предписанием о восстановлении в звании — первым из двухсот двадцати девяти — и с чемоданом, в котором, как выяснилось позже, лежали учебники по тактике за первый курс академии. Все четыре. Подчёркнутые.

Настя-садовница пришла проститься и принесла горшок.

— Вы же сказали — пока стоит дом, — сказала она с вызовом. — А вы теперь где стоите, там и дом. Я пересадила в дорожный.

Я принял горшок со всей серьёзностью, какой он заслуживал, — то есть как знамя.

Отец не вышел провожать. Прислал записку: «Не опозорь фамилию. Впрочем, эту фразу в нашем доме, кажется, пора говорить наоборот». Я перечитал её трижды и решил считать благословением.

Аркадий вышел. Стоял на террасе, смотрел, как грузят катер.

— Юго-запад, — продолжил он. — Надо же. А ведь ты писал, что скорее умрёшь.

— Судьба, — сказал я.