Онлайн книга «Призраки старого кладбища»
|
— Вы не понимаете контекста, – парировал он, повышая голос, но при этом растекаясь в неуместной мягкой улыбке. – Его «железо» – это метафора скованности, несвободы выбора, обреченности! Что же случается с железом от томительного забытья? Коррозия! Я лишь перевожу его образы на язык актуального восприятия! — Вы их профанируете! – горячо возразила Вероника. – Вы сводите высокий трагизм к унылой декадентщине! Он писал о разрыве с миром, а вы как будто пишете о разрыве с подружкой у подъезда! Где возвышенность и полет? Он не так пишет. Писал. — А, по-вашему, у него была неземная любовь? Он писал «Железные души» после гибели невесты! Это документально подтверждено, между прочим! Это – квинтэссенция земной боли, возведенная в космическую степень. Вероника, боюсь, вы идеализируете его, делая из него бесплотного духа. Вы не хотите видеть в нем когда-то живого, страдающего человека! Спор накалялся. Они уже стояли друг напротив друга, забыв об окружающих. Вероника бурно жестикулировала, глаза ее горели вызовом и пылом. Семен, расправив плечи, нагло и даже самодовольно парировал каждое ее возражение, временами тыча пальцем в страницы книги, цитируя строчки, практически не сводя с девушки глаз. Между ними искрило так, что, казалось, воздух должен был потрескивать. Это был не скандал, а дуэль, интеллектуальная и страстная, где каждое слово было и уколом, и спрятанным признанием. И вот, на самом пике, когда казалось, что Вероника вот-вот развернется и уйдет, Семен выпалил, размахивая книгой так, что чуть не выронил ее: — Ах так? Раз вы так считаете и так глубоко заблуждаетесь, я не намерен отпускать ситуацию! Пять лет я изучаю творчество забытых поэтов Беларуси, пять лет я копаюсь и в биографии, и в текстах Владимира! Ну, теперь я это так не оставлю. Вероника, жду вас сегодня вечером в шесть в кафе с французскими пирожными, что здесь рядом, на проспекте, я вам докажу, насколько вы ошибаетесь! Принесете архивные выписки, я – текстологический анализ! Вы – дубликаты поэм, я – оригиналы! Возражений не принимаю, буду ждать, приходите. Пожалуйста… Семен побледнел и затаил дыхание. Вероника, раскрасневшаяся, сбитая с толку этим яростным, совершенно непоэтичным приглашением, открыла рот, чтобы возразить. Видимо, хотела сказать, что это бессмысленно, что она не пойдет, что у нее другие планы… Но она замялась. Посмотрела на горящие глаза юноши, на сжатые губы, на весь этот вид, гордый, бойкий, отстаивающий не только научную истину, но и явно что-то еще. — Хо… хорошо, – выдохнула она. – Приду. Ровно в шесть. И посмотрим, кто кого. Они стояли еще секунду, тяжело вздыхая, точно после пробежки. Затем Семен, резко кивнув, начал судорожно собирать свои бумаги. Вероника отвернулась, поправляя и без того идеальный пояс на платье. Остальные члены общества переглядывались, сдерживая смущенные улыбки. Альберт Петрович, подглядывавший за этой сценой из-за ствола широкого клена, тихо усмехнулся. Все шло по плану. И даже лучше. Циничный расчет оправдался: письма «призрака» не просто навели порядок. Они зажгли тут, среди могил, живой, земной, совершенно человеческий огонь. Еще неделя таких страстных споров о метафорах и текстологии, парочка встреч за кофе с французскими пирожными, и, как говорится, дело в шляпе. Что почему-то очень приятно наблюдать! |